Наиболее плохо обстояло дело с дисциплиной и боеспособностью во второочередных дивизиях, сформированных по плану Гурко. Они создавались по остаточному принципу и к тому же не представляли собой военного организма, прошедшего боевое испытание47. Поэтому подобные новообразования стали опаснейшей болезнью русской армии. Разлагаясь, они разлагали соседей. Генерал Иосиф Довбор-Мусницкий вспоминал, как один из полков 62-й дивизии, входивших в его корпус, отказался выполнять приказ и вступился за агитаторов, арестованных по его инициативе. Солдаты с примкнутыми к винтовкам штыками окружили своего корпусного командира, который, разорвав на себе мундир, закричал: «Убейте меня, сукины дети!» Только после этого полк успокоился48.
Армию начали посещать и военные представители Антанты. На ЮгоЗападный фронт перед летним наступлением приехала целая делегация во главе с английским генерал-лейтенантом Ч. Бартером, итальянским генерал-майором графом Дж. Ромеи, румынским генералом К. Коанда. Они рассказывали о помощи союзников России и иногда имели успех, особенно во фронтовых частях. Это, правда, не обманывало гостей русского фронта. Впрочем, на публике эти люди свои сомнения не демонстрировали. «Они “бодро смотрели вперед”, – вспоминал начальник штаба 11-й армии, которую тоже посетила эта делегация, – и уверяли нас, что еще одна решительная победа, и российская новорожденная республика станет на ноги! Итак, не задумывайтесь и идите на штурм!»49 Но русский фронт разлагался, и его невозможно было спасти одними словами.
Огромную роль в этом играла пацифистская для всех и националистическая для окраин России пропаганда противника. Немцы приступили к ней довольно рано, используя для этого все возможные средства. Одним из клиентов германской разведки был А. Л. Парвус, активный участник революции 1905–1907 гг., бывший член РСДРП, вынужденный в 1908 г. покинуть ее ряды после присвоения значительной суммы партийных денег, которые он благополучно потратил на путешествие со знакомой по Италии. Война застала в его в Турции, где с 1911 г. Парвус работал на германскую разведку, выступая также и в качестве горячего сторонника нового революционного правительства Османской империи50.
В начале 1915 г. он подал германскому послу в Турции барону Вангенгейму меморандум о желательности оказания помощи революционерам в России и поддержки тех течений, которые способствовали бы революции и разделу страны на несколько отдельных государств. Эта идея нашла понимание в Берлине51. Очевидно, поэтому Парвус, один из активных сторонников «младотурок», довольно быстро перекрасился в защитника угнетенных славян. Разумеется, речь шла о славянах, угнетенных Россией, освободить которых должны были Германия и Австро-Венгрия. В Софии им была организована газета «Рабышчий Прапор», на страницах которой он и начал излагать эти идеи52. В 1917 г. они, наконец, наши свое отражение в Киеве в лице прогерманской националистической интеллигенции.
Но пока что Керенский готовил свой личный военный успех. Он должен был придать его наполеоновским позам содержание.
«Наступление русских армий, – как отмечал Деникин, – предположенное на май, все откладывалось. Первоначально имелась в виду одновременность действий на всех фронтах; потом, считаясь с психологической невозможностью сдвинуть армии с места одновременно, перешли к плану наступления уступами во времени. На фронты, имевшие значение второстепенное (Западный) или демонстративное (Северный) и которым надлежало начинать операцию раньше, для отвлечения внимания и сил противника от главных направлений (Юго-Западный фронт), не были готовы психологически. Тогда Верховное командование решило отказаться от всякой стратегической планомерности и вынуждено было предоставить фронтам начинать операцию по мере готовности, лишь бы не задерживать ее чрезмерно и тем не давать противнику возможности дальних крупных перевозок. Даже и такая, упрощенная революцией стратегия могла дать большие результаты в мировом масштабе войны, если даже не прямым разгромом Восточного фронта, то, по крайней мере,
