16 (29) июня Керенский подписал приказ о начале наступления: «Пусть все народы знают, что не по слабости говорим мы о мире. Пусть знают, что свобода увеличила нашу мощь. Офицеры и солдаты, знайте, что вся Россия благословляет вас на ратный подвиг. Во имя светлого будущего Родины, во имя прочного и честного мира призываю вас – вперед»54. Одновременно министр обратился и к гражданам России, призывая их поддержать армию: «Пусть каждый внесет все, что может, в общий пламенный порыв освобожденного и освобождающего народа»55. Демонстрация намерений нарушала логику подготовки к операции такого масштаба. Впрочем, для правительства это было уже не важно. «Сейчас наступление, – вспоминал Суханов, – было не “стратегической операцией”, а центром политической конъюнктуры…»56
Широкая и шумная пропаганда, большое количество перебежчиков – готовящееся наступление не было секретом для немцев. Это было особенно важно при относительной слабости резервов, находившихся в распоряжении командования Восточного фронта (на всем фронте находилось только 80 немецких дивизий, большей частью ландверных дивизий), тем более что планировалось общее наступление по всему фронту. Даже 29 июня 1917 г. германское командование, в лице Гофмана, не было до конца уверено, что основной удар будет нанесен в Галиции, как, впрочем, и в том, что солдат удастся заставить выйти из окопов57. «План русского наступления был задуман широко, – вспоминал Людендорф. – Атаки были должны развиться у Рижского предмостного укрепления, на озере Нарочь, у Сморгони и южнее, и на всем фронте Восточной Галиции, от железной дороги Тарнополь– Зборов – Львов вплоть до Карпат. Центр тяжести лежал на юге»58.
Итак, русское наступление не было неожиданным, но его масштаб оказался непредвиденным.
16 (29) июня началось наступление на Юго-Западном фронте, 7 (20) июля – на Западном. «Разработка штабами этого наступления была произведена образцово, – вспоминал генерал Головин. – Для подготовки атаки были сосредоточены еще небывалые в Русской армии артиллерийские и технические средства. Артиллерия буквально смела с лица земли все укрепления противника»1. Снабжение армий всем необходимым было подготовлено на невиданно высоком уровне – полевая, траншейная, тяжелая артиллерия, снаряды, броневики2. На Северном фронте было сосредоточено 120 батарей (436 тяжелых орудий), на Западном – 83 батареи (328 тяжелых орудий), на Юго-Западном – 139 (532 тяжелых орудия), и на Румынском – 37 (138 тяжелых орудий)3. Совершенно очевидно, что на Северном фронте, учитывая его меньшую протяженность по сравнению с Юго-Западным фронтом, также готовился удар, который весьма сложно назвать только отвлекающим. Основными целями наступления фронтов были Свенцяны, Вильно, Львов, Фокшаны и Добруджа4.
Не ожидали немцы и такой концентрации русских сил, особенно на Юго-Западном фронте, где против одной германо-австрийской дивизии боролись в среднем 7–8 русских5. На Северном и Западном фронтах, у Риги, Двинска и Сморгони атаки носили частично демонстративный, а частично и нерешительный характер, и были отбиты, но у Станиславова, на фронте, который удерживали австро-венгерские войска и где наносился основной удар, он привел к успеху6. Инженерная подготовка на Тарнопольском направлении носила исключительно активный характер: русские окопы подходили на 200–300 метров к австрийским, многочисленные батареи хорошо замаскированы. Начавшаяся 16 (29) июня артиллерийская подготовка потрясала очевидцев своей эффективностью: «Проволочные заграждения, окопы и блиндажи противника разрушались на наших глазах. Облака дыма от разрывов и поднимавшейся высоко в воздух земли и пыли заволакивали густой пеленой горизонт»7. Та же картина повторилась и на следующий день, а еще через день пехота пошла в атаку при поддержке бельгийских броневиков8. На участках прорыва концентрировалась и русская авиация, что позволило улучшить корректировку артиллерии9.
Прекрасно действовала переброшенная сюда 56-я дивизия: в конце 1915 г. она получила нового командира – генерал-лейтенанта А. С. Мадритова, который сумел превратить ее в боеспособную часть10. Наблюдавшего артподготовку на наблюдательном пункте 7-й армии Керенского после ее завершения «…охватил дикий страх: а вдруг солдаты не захотят пойти в бой? И тут мы увидели первые линии пехотинцев, с винтовками наперевес атаковавших первую линию немецких окопов»11. «Русское наступление в Восточной Галиции сопровождалось большим расходом боевых припасов, – вспоминал Людендорф, – атаки велись в густых массах. Там, где были расположены австро-венгерские войска, русские имели успех, против германских же и турецких войск – нет. 1 июля большие русские силы прорвали австро-венгерский фронт между Зборовым и Бржезанами. Австро-венгерские войска массами сдавались противнику»12.
