1917 год. Распад полностью

В разговоре с Николаем Гучков не церемонился: вошедший в вагон Рузский застал момент, когда посланец Петрограда рассказывал о том, как на сторону революции перешел гарнизон. Особенное впечатление произвел рассказ о том, как это сделал его конвой. «На вопрос царя, что ему теперь делать, – вспоминал генерал, – Гучков тоном, не допускающим двух решений, заявил: – Вам надо отречься от престола»⁹. Возможно, Рузский сгустил краски: в ожидании делегации Временного комитета Государственной думы Николай II все больше стал склоняться к мысли об отречении за себя и сына. Именно к этой версии и был сведен подписанный им в конечном итоге документ¹⁰.

В любом случае отказ монарха от короны был уже предопределен. Главнокомандующий Северным фронтом имел основания для того, чтобы заявить потом: «Я сделал все, чтобы отречение и все сопутствовавшее этому прошло гладко»¹¹. В начале первого часа ночи 3 (16) марта Гучков и Шульгин информировали Алексеева (с просьбой передать эту информацию Родзянко) об отречении в пользу Михаила и о назначении главой правительства князя Г Е. Львова, а Верховным главнокомандующим – великого князя Николая Николаевича (младшего)¹². Таким образом, первые новости о том, что произошло в Пскове, ушли именно в Могилев.

Борисов в цитируемом уже письме пытается доказать, что ни Алексеев, ни он не имели отношения к военному заговору против монарха, но то, как он это делает, скорее приводит если не к обратному выводу, то к подозрениям в неискренности этих оправданий. Так, например, он признается, что присутствовал при составлении Алексеевым телеграмм главнокомандующим фронтами и, читая их позже, до публикации в «Царском вестнике», не находил в них ничего крамольного: «Но тогда, не видя ни в чем измены Алексеева, читал невнимательно, считая себя очевидцем событий»¹³.

Отрекшись, Николай II, сказал генералу Воейкову: «Что мне оставалось делать, когда все Мне изменили? Первый Николаша…» – и показал телеграммы командующих фронтами (генералу Воейкову. – А. О.)»¹⁴. Почему же так очевидно навязывал свою точку зрения императору Алексеев? Судя по всему, его беспокоил только тыл, а доверие, которое генерал питал к «народным представителям», было, судя по всему, абсолютным. Никому в Ставке и в голову не могло прийти, что события затронут основу армии – дисциплину. В 1922 г., вспоминая эти дни, Борисов был более искренен: «Алексеев вошел ко мне в комнату и сказал: “Поздравляю вас с конституционной монархией”. Он был доволен и спокоен за будущее войны, а с нею и всей России. Я спросил: “Отчего не с республикой?” Алексеев ответил: “Для республики у нас нет готовых людей”. Этот ответ Алексеева показывает глубину его государственного взгляда»¹⁵. Сразу же после того, как отречение стало неизбежным, и еще до того, как оно фактически состоялось, военные лихорадочно занялись назначением тех, кто, по их мысли, мог справиться с ситуацией и восстановить порядок.

2 (15) марта по просьбе Временного комитета Думы Алексеев испросил у уже бывшего императора разрешения на перевод в Петроград командира 25-го армейского корпуса Особой армии – популярного и энергичного Л. Г Корнилова. Хорошо образованный, знавший несколько европейских и азиатских языков, инициативный, не боявшийся никогда ответственности, храбрый человек, жесткий по отношению к себе и подчиненным, он слыл среди знавших его людей образцовым солдатом. Командующий

Особой армией генерал В. И. Гурко добавлял к этому еще одно ценное качество Корнилова – он всегда был готов учиться. Этот генерал, бежавший из австрийского плена в августе 1916 г., должен был привести столичный гарнизон в порядок. Николай II согласился с этим предложением и одновременно приказал отряду генерала Иванова возвращаться в Могилев. Вопрос о новом Главковерхе – великом князе Николае Николаевиче (младшем) – был также решен единогласно¹⁶.

3 (16) марта телеграммы о назначении его на пост председателя Совета министров пришли вместе от начальника штаба Северного фронта – старого и верного сподвижника великого князя еще по старой Ставке – генерала Ю. Н. Данилова¹⁷. Алексеев немедленно известил Николая Николаевича (младшего) о новом назначении, испрашивая его указаний относительно командования армиями и флотами, а также войсками Кавказского фронта и управления Кавказом. Временно исполнять должность командующего Кавказской армией великий князь назначил генерала Юденича, вопрос о наместнике остался открытым, так как эту должность Николай Николаевич (младший) хотел оставить за собой. До его приезда полномочия Верховного главнокомандующего перешли к Алексееву¹⁸.