Правительство в это время явно не отличалось активностью в деле «обеспечения победы», во всяком случае, над внешним врагом. Действия Львова наводят на мысль, что его больше беспокоили другие проблемы. Уже 6 (19) марта в разговоре по Юзу с Алексеевым он высказал мысль о необходимости выезда императора до приезда нового Главковерха, и, что гораздо более важно, предложил генералу задуматься о необходимости самостоятельного отказа Николая Николаевича (младшего) от этой должности, приведя в пример поведение великого князя Михаила Александровича40. Вскоре у него появился еще один последователь: великий князь Кирилл добровольно сдал командование Гвардейским флотским экипажем. 9 (22) марта он дал интервью, в котором заявил о своей абсолютной преданности народу и его «храму» – Думе: «Лучшим судьей будет история. Она нас судит. В конце концов, мы все люди смертные, кто только не делает ошибок. Мне кажется, что греха перед народом я не совершил. Разве я скрыл перед народом свои глубокие верования, разве я в дни великого освободительного движения пошел против народа? Вместе с любимым мною гвардейским экипажем я пошел в Г думу, в храм народный, и заявил Государственной думе и всему народу, что процветание России мне дорого и близко и против России я не пойду и не смею идти. Более того, сознавая, что как члену династической семьи в переживаемый тяжелый момент не совсем удобно занимать государственные посты и должности, так как это может вызвать подозрение у всех, кем приходится руководить, я, по собственной воле, обратился к военному министру А. И. Гучкову с просьбой освободить меня от руководства Гвардейским экипажем»41.
Россия была далеко не так едина, как хотелось бы верить Николаю Николаевичу (младшему). «Можно только удивляться простодушию этого человека, – вспоминал великий князь Александр Михайлович, – который проезжает по России, охваченной восстанием от Кавказа до Могилева, и не замечает ни толп народа, ни демонстраций, ни мятежей и остается непоколебимым в своей вере, что “новые командиры” оценят его безупречный патриотизм и военный опыт!»42 И толпы, и демонстрации были замечены Николаем Николаевичем (младшим). Движение его поезда (имевшего, кстати, весьма сильную охрану, составленную из чинов Кавказской армии) из Тифлиса в Могилев было настоящим если не триумфальным шествием, то триумфальной поездкой. В Харькове местный Совет рабочих депутатов даже поднес ему хлеб-соль43.
Не заметить демонстарций было невозможно, но легко было ошибиться в их природе. В оценке «новых командиров» Николай Николаевич (младший) действительно совершил ошибку. 10 (23) марта, через три дня после отъезда Николая II, он, сопровождаемый братом, великим князем Петром Николаевичем, прибыл в Ставку и известил об этом главу Временного правительства. Между тем тот уже отправил ему навстречу офицера с предложением сложить с себя полномочия во имя успокоения страны44. Предполагая, что может произойти нечто подобное, Алексеев отдал приказ, чтобы великого князя встречали только генералы45.
Главковерх пребывал в прекрасном расположении духа, встретился и поговорил с собравшимися по его приказу, лично знакомыми ему генералами46, принял парад в свою честь, приветствовал войска и население47. Он приказал приготовить приказ о смещении нескольких лиц. Вместо генерала Эверта, который очень осторожно высказался против отречения Николая II в февральские дни, на пост командующего Западным фронтом был назначен генерал В. И. Гурко48. Алексеев, почувствовав перемену в отношении к великому князю со стороны революционных верхов и низов, в частном разговоре сообщил тому о позиции Временного правительства и задержал опубликование приказа Николая Николаевича (младшего) о своем вступлении в должность Верховного главнокомандующего.
Настроение великого князя после беседы с генералом мгновенно и зримо изменилось к худшему. Через день после приезда великого князя в Могилев прибыл и посыльный офицер с письмом от главы Временного правительства. Г Е. Львов, сообщая Николаю Николаевичу (младшему) о невозможности для него занять этот пост, счел необходимым сослаться на волю народа: главнокомандующим не мог быть член свергнутой династии, и, кроме того, совершенно неприемлемым был тот факт, что великий князь был назначен указом бывшего императора49. Формальное решение вопроса не заставило себя ждать. В Ставку пришла телеграмма о смещении Николая Николаевича (младшего) с поста главнокомандующего. 11 (24) марта, в 15:00, князь Г Е. Львов объявил об отстранении великого князя от только что принятой им должности.
