Я рассказал ей, что получилось так, что я сделал для Лэнса Киншипа фотографии, которые должен был бы сделать Джордж. Ее это заинтересовало больше, чем ожидал.
- Джордж всегда говорил, что вы однажды проснетесь и прикроете его лавочку. - Она улыбнулась дрожащими губами, пытаясь показать, что это шутка. Но я и не сомневался, что это шутка. - Если бы он знал. Если бы… о Боже мой, Боже мой…
Мы просто посидели немного, пока она не уняла слезы. Она снова извинилась, и я снова сказал, что это вполне естественно.
Я попросил у нее адрес, чтобы связать ее с агентом для организации выставки работ Джорджа. Она сказала, что сейчас она живет у друзей неподалеку от Стива. “Не знаю, - с несчастным видом сказала она, - куда я после этого поеду”. Из-за поджога у нее не осталось другой одежды, кроме той новой, что была на ней. Никакой мебели. Ничего, с чего бы начать дом. Но еще хуже… намного хуже то, что у нее не осталось фотографии Джорджа.
К тому времени, как мы с Мэри Миллес расстались, начался пятый заезд. Я пошел прямо к машине, чтобы принести снимки Лэнса Киншипа, вернулся в весовую и на выходе наткнулся на Джереми Фолка, что стоял у двери на одной ноге.
- Упадете, - сказал я.
- О… ну… - Он осторожно поставил ногу, словно на двух ногах он уж точно был здесь. - Я подумал… ну…
- Вы подумали, что, если вас тут не будет, я не сделаю того, чего вы хотите.
- Ну… да.
- Вы почти правы.
- Я приехал на поезде, - довольно сказал он. - Значит, вы можете отвезти меня в Сент-Олбанс.
- Вижу, что уж придется.
Лэнс Киншип, увидев меня, подошел забрать свои снимки. Я чисто механически представил их друг другу и добавил для Джереми, что именно в доме Лэнса Киншипа Джордж пил в последний раз.
Лэнс Киншип, отогнув клапан жесткого конверта, остро глянул на каждого из нас, печально покачав головой.
- Джордж был отличным парнем, - сказал он. - Беда, беда.
Он вытащил снимки, просмотрел их, и брови его взлетели аж над дужками очков.
- Хорошо, хорошо, - сказал он. - Мне нравится. Сколько хотите?
Я назвал совершенно астрономическую сумму, но он просто кивнул, вытащил туго набитый бумажник и тут же заплатил мне наличными.
- Копии сделаете? - опросил он.
- Конечно. Это будет стоить меньше.
- Сделайте две серии, - сказал он. - Ладно?
Как и прежде, последняя буква этого “ладно” застряла где-то у него в глотке.
- Полные серии? - удивился я. - Все снимки?
- Конечно. Все. Они хороши. Хотите посмотреть?
Он приглашающим жестом протянул их Джереми, который сказал, что очень хочет на них посмотреть, - и у него тоже брови полезли вверх.
- Наверное, вы, - сказал он Киншипу, - очень известный режиссер.
Киншип откровенно просиял и засунул снимки обратно в конверт.
- Еще две серии, - сказал он. - Ладно?
- Ладно.
Он кивнул и пошел прочь. Не отойдя и десяти шагов, он снова вытащил снимки, чтобы показать их кому-то еще.
- Он задаст вам работы, если вы не будете настороже, - сказал, наблюдая за ним, Джереми.
Я не знал, верить ему или нет, да и в любом случае мое внимание было занято кое-чем куда более важным. Я стоял не шевелясь и смотрел.
- Видите, - сказал я Джереми, - вон там двое мужчин разговаривают?
- Конечно, вижу.
- Один из них Барт Андерфилд, который работает с лошадьми в Ламборне. А второй - один из тех мужчин на фотографии во французском кафе. Элджин Йаксли. Вернулся из Гонконга.
Три недели прошло после смерти Джорджа, две - после пожара в доме, и Элджин Йаксли вернулся на сцену.
Я еще раньше пришел к этому выводу, но на сей раз совершенно обоснованно можно было предположить, что Элджин Йаксли уверен: смертельно опасные для него фотографии спокойно улетучились вместе с дымом. Он стоял, широко улыбаясь, уверенный в собственном спокойствии и безопасности.
Шантажист вместе со своим имуществом кремирован, жертвы возрадовались.
- Это не может быть совпадением, - сказал Джереми.
- Не может.
- Ну и самодовольный же у него видок.
- Он подонок.
- Та фотография все еще у вас? - глянул на меня Джереми.
- Конечно.
Мы немного постояли, глядя, как Элджин Йаксли хлопнул Барта Андерфилда по плечу и по-крокодильи улыбнулся. Барт Андерфилд выглядел куда счастливее, чем был с тех пор, как состоялся суд.
- И что вы с ней будете делать?
- Думаю, просто подожду и посмотрю, что случится дальше, - сказал я.
- Похоже, я ошибался, - задумчиво сказал Джереми, - когда сказал, что вы должны сжечь все из той коробки.
- М-м-м, - я слабо улыбнулся. - Завтра я попытаю счастья с голубыми прямоугольниками.
- Значит, вы поняли, что делать с ними?
- Да, надеюсь. Посмотрим.
- И что?
У него был искренне заинтересованный вид, глаза его секунд на десять переключились на меня вместо обычного сканирования окружающего пространства.
- М-м-м… вы хотите прослушать лекцию по природе света или просто рассказать вам о том, в каком порядке и что я предполагаю сделать?
- Лекций не надо.
- Ладно. Тогда - я думаю, что я увеличу эти оранжевые негативы в синем свете, спроецировав на высококонтрастную черно-белую бумагу, и тогда смогу получить картинку.
Он заморгал.
- Черно-белую?
- Если повезет.
- А откуда вы возьмете синий свет?
