“Недоговариваешь”, - холодно подумал я.
- Пожалуйста, отдайте мне те сигареты, - сказала она.
Что? Я не понимал, о чем она говорит.
Стараясь не мямлить, стараясь, чтобы моя медленная речь звучала ясно, я проговорил:
- Расскажите мне… о ваших отношениях… с ден Релганом… и… с лордом Уайтом.
- Если я вам расскажу, вы отдадите? Пожалуйста, пожалуйста, отдайте!
Мое молчание она растолковала по крайней мере как возможную надежду. И поспешила объяснить. Речь ее то и дело сбивалась, затем наступало неверное молчание. И во всей ее речи, покаянной и оправдательной, звучало одно - бедная я, маленькая, мной воспользовались, я ни в чем не виновата.
Я открыл распухший глаз и посмотрел на нее.
- Я жила с ним два года… мы не были женаты, все было не так… не как семья… “Просто секс”, - подумал я.
- Вы говорите как он, - сказал я.
- Я актриса. - Она слегка вызывающе помолчала, ожидая, что я буду спорить, но я не собирался. - Очень хорошая актриса, смею вам заметить.
“Он что, ее по каталогу “Эквити”
- Прошлым летом, - сказала она, - Ивор пришел прямо-таки сияя, его осенила блестящая идея. Он был так собой доволен… сказал, если бы я помогла ему, то он меня не обидел бы… в смысле, он хотел сказать… - Она осеклась, но было понятно, что он имел в виду. Не обидел бы в финансовом смысле. Эвфемизм для жирной взятки.
- Он сказал, что на скачках есть человек, с которым надо пофлиртовать. До тех пор он обычно не брал меня на скачки. Но он сказал, чтобы я пошла с ним и назвалась его дочерью, чтобы посмотреть, может ли этот человек клюнуть на меня. Понимаете ли, это было как бы в шутку. Он сказал, что у него репутация холодного, как снег, человека, и что он хочет подшутить над ним… Вот так он сказал. Он сказал, что этот человек всем видом показывает, что готов на сексуальные приключения… по-особому поглядывает на хорошеньких девушек, похлопывает их по руке… вы понимаете.
Я подумал, как это, должно быть, странно быть хорошенькой девушкой, если считаешь, что для человека в годах вполне нормально искать себе сексуального партнера, и ждешь, что тебя похлопают по ручке.
- И вы пошли, - сказал я.
Она кивнула.
- Он такой лапочке… этот Джон Уайт. Это оказалось просто. В смысле… он нравился мне. Я просто улыбнулась… и он мне тут же понравился… и я ему… словом, Ивор сказал правду, он действительно подыскивал девушку. И вот я подвернулась.
“Вот она и подвернулась, - подумал я, - красивая и не слишком глупая, и попыталась поймать его”. Бедняга лорд Уайт заглотил крючок потому, что сам этого хотел. Его годы и ностальгия по юности обманули его.
- Конечно же, Ивор намеревался использовать Джона. Я видала это… это было так ясно, но я в этом не видела никакого вреда. В смысле… почему бы и нет? Все было прекрасно, пока мы с Ивором не отправились на неделю в Сен-Тропез. - Прелестное личико затуманилось гневом воспоминаний. - И этот чертов фотограф написал Ивору… сказал оставить в покое лорда Уайта, или иначе он покажет ему те наши снимки… меня с Ивором… Ивор просто побагровел, я никогда не видела его в такой ярости… только на этой неделе.
Как я понял, нам одновременно пришла в голову мысль, что на этой неделе мы оба стали свидетелями того, как взбеленился ден Релган.
- Он знает, что вы здесь? - спросил я.
- Господи, нет! - Вид у нее был перепуганный. - Он не знает… он ненавидит наркотики… мы только об этом и скандалили… Джордж Миллес заставил меня написать этот список… сказал, что покажет снимки Джону, если я откажусь… я ненавидела Джорджа Миллеса… Но вы… вы же отдадите их мне, правда? Пожалуйста… пожалуйста… вы же должны понять… это же уничтожит и меня, и всех, кто замешан… Я заплачу вам… если вы отдадите его мне.
“Решающий момент”, - подумал я.
- Что я должен… отдать вам? - спросил я.
- Да ту обертку от сигарет, конечно же. С записями.
- Да… почему же вы писали на сигаретной обертке?
- Я написала на обертке красным фломастером… Джордж Миллес велел мне написать список, и я сказала - ни за что, а он велел написать список красным фломастером на целлофановой сигаретной обертке, и что я могу после этого говорить, что это не я сделала, - кто воспримет всерьез какие-то каракули на обертке… - Внезапно она замолчала и с проснувшимся подозрением спросила: - Ведь она у вас, да? Джордж Миллес отдал ее вам… вместе со снимками… разве не так?
- Что вы написали… в этом списке?
- Господи? - сказала она. - У вас его нет! А я-то пришла… все вам рассказала… и все зря! У вас его нет… - Она резко встала. Бешенство стерло красоту с ее лица. - Ты, дерьмо! Жаль, что Ивор не пристрелил тебя. Надо было добить наверняка. Надеюсь, что тебе больно!
“Ну и надейся себе, - спокойно подумал я. Меня на удивление мало заботила релганова расплата. Я поломал ему жизнь, он переломал мне кости. - В целом переживу, - подумал я. - Мои-то беды пройдут”.
- Скажите спасибо, - сказал я.
