- Если бы ты умирала и хотела роз, разве тебе не было бы все равно?
- Наверное.
Все, что у них оставалось, - это пятнадцать очень маленьких розовых розочек на длинных тонких стеблях. Их и розами-то с трудом можно было назвать. Они остались от свадьбы.
Мы поехали назад в больницу и отдали их медсестре, чтобы она передала их сразу же вместе с вложенной в букет открыткой, что на следующей неделе я привезу розы получше.
- Она их не заслуживает.
- Бедная старуха.
Мы остановились в гостинице рядом с Темзой. В старой гостинице со старыми деревянными балками, хорошей кухней и окнами спальни с видом на нагие ивы и медленные бурые воды реки.
Нас никто не знал. Мы зарегистрировались как муж и жена, неторопливо поужинали и тихо пошли спать.
- У меня это не впервые, - сказала Клэр. - Не слишком ли это тебя смущает?
- Даже лучше, - ответил я.
- У тебя нет никаких пунктиков насчет девственности?
- Насколько я знаю, никаких.
- Хорошо, - улыбнулась она.
Это началось с дружбы и переросло в страсть. А закончилось усталостью и смехом, шепотом и сном. Мне никогда не бывало так хорошо. Как ей - не знаю. Однако утром она не замедлила повторить программу.
В полдень в мирном согласии мы пошли к Джереми.
Он лежал на высокой кровати рядом с кучей дыхательных приспособлений. Однако дышал он сам. Как я понял, пока это было еще нестабильно, потому что, пока мы сидели у него, медсестра приходила проверять его каждые десять минут и смотрела, чтобы его рука постоянно лежала на кнопке вызова.
Он выглядел еще более тощим, чем обычно, бледен до серости, но мозг его ничуть не пострадал. Глаза светились прежним умом, и он, словно отгораживаясь от своего нынешнего унизительного положения, изображал дурачка. Медсестра при каждом посещении получала порцию занудного трепа.
Я стал было извиняться за то, что ему пришлось пережить, но он и слушать не стал.
- Не забывай, - сказал он, - я вошел туда потому, что сам захотел. Никто меня за шиворот не тащил. - Он окинул меня взглядом. - Твое лицо выглядит прекрасно. Как это ты так быстро оправился?
- Я всегда так.
- Всегда, - он слабо хихикнул. - Ну и веселая у тебя жизнь.
- Сколько ты тут еще проваляешься?
- Три-четыре дня.
- И все? - удивленно спросила Клэр. - Видок у тебя… ну…
Он был бледнее подушки. Однако кивнул и сказал:
- Я уже куда лучше дышу. Раз нет угрозы, что нервы отключатся, я могу идти. Хуже уже не будет.
- Я подвезу тебя, если нужно, - сказал я.
- Ловлю на слове.
Мы не слишком долго пробыли у него, поскольку разговор его явно утомлял, но прежде чем мы ушли, он сказал:
- Знаешь, этот газ так быстро подействовал. Не тот, медленный, что у дантиста. Я даже и сделать ничего не успел… словно кирпичную стену вдохнул.
После короткого молчания, полного воспоминаний, Клэр сказала:
- Там никто не выжил бы, если бы был один.
- Ты с чего это? - весело спросил Джереми.
Когда мы ехали назад в гостиницу, Клэр сказала:
- Ты не рассказал ему об Аманде.
- Времени еще полно.
- Он приехал в прошлое воскресенье, так как получил твое известие о том, что ты ее нашел. Он рассказал мне, пока мы сидели на кухне. Сказал, что у тебя что-то с телефоном, потому он и приехал.
- Я его отключил.
- Неисповедимы пути.
- Мгм.
Наша вторая ночь была как бы подтверждением первой. По большей части то же самое, но как-то по-новому и по-другому. Нетерпеливо, яростно, нежно, настойчиво, головокружительно. Казалось, ей это нравилось так же, как и мне.
- И когда же мы утихомиримся? - сказала она уже глубокой ночью.
- Когда настанет утро, и ты уедешь.
- Тогда у нас еще уйма времени.
- Вот именно.
Настало утро, как оно всегда и бывает. Я подбросил Клэр к поезду, а сам отправился в Ламборн.
Когда я добрался туда, то, прежде чем пойти к Гарольду, зашел к себе в коттедж. Все было тихо. Холодно. Странно незнакомо, словно дом уже не был гостеприимным убежищем, каким должен был быть. Я только теперь заметил его пустоту, эмоциональный холод, который так отчетливо ощутил Джереми при первом своем визите. Этот дом уже не казался мне таким подходящим. Тот, кто обустроил его, ушел, канул в прошлое. Я ощутил странную ностальгию… но звать его назад мне не хотелось. Я слишком повзрослел.
С легкой дрожью я разложил на столе снимки различных людей, а затем попросил мою соседку миссис Джексон зайти и посмотреть на них.
- А что я должна искать, мистер Нор?
- Кого-нибудь из тех, кого вы видели прежде.
Она послушно внимательно просмотрела их один за другим и без всяких сомнений остановилась на одном лице.
- Как любопытно! - воскликнула она. - Это тот самый инспектор из совета, который заходил насчет налогов. Тот, которого я сюда впустила. Полицейские все издевались, когда я говорила им, что если человек говорит, что он налоговый инспектор, то вы и думаете, что он налоговый инспектор.
- Вы уверены, что это он?
- Абсолютно, - кивнула она. - На нем была та же самая шляпа, и все такое.
