| You can't help it. | С этим ничего не поделаешь. |
| They torture you.' | Там пытают. |
| ' I don't mean confessing. | -- Я не о признании. |
| Confession is not betrayal. | Признание не предательство. |
| What you say or do doesn't matter: only feelings matter. | Что ты сказал или не сказал -- не важно, важно только чувство. |
| If they could make me stop loving you--that would be the real betrayal.' | Если меня заставят разлюбить тебя -- вот будет настоящее предательство. |
| She thought it over. | Она задумалась. |
| 'They can't do that,' she said finally. | -- Этого они не могут, -- сказала она наконец. -Этого как раз и не могут. |
| 'It's the one thing they can't do. | Сказать что угодно -- что угодно -- они тебя заставят, но поверить в это не заставят. |
| They can make you say anything--ANYTHING--but they can't make you believe it. | Они не могут в тебя влезть. |
| They can't get inside you.' | -- Да, -- ответил он уже не так безнадежно, -- да, это верно. |
| 'No,' he said a little more hopefully, 'no; that's quite true. | Влезть в тебя они не могут. |
| They can't get inside you. If you can FEEL that staying human is worth while, even when it can't have any result whatever, you've beaten them.' | Если ты чувствуешь, что оставаться человеком стоит -- пусть это ничего не дает, -- ты все равно их победил, |
| He thought of the telescreen with its never-sleeping ear. | Он подумал о телекране, этом недреманном ухе. |
| They could spy upon you night and day, but if you kept your head you could still outwit them. | Они могут следить за тобой день и ночь, но, если не потерял голову, ты можешь их перехитрить. |
| With all their cleverness they had never mastered the secret of finding out what another human being was thinking. | При всей своей изощренности они так и не научились узнавать, что человек думает. |
| Perhaps that was less true when you were actually in their hands. | Может быть, когда ты у них уже в руках, это не совсем так. |
| One did not know what happened inside the Ministry of Love, but it was possible to guess: tortures, drugs, delicate instruments that registered your nervous reactions, gradual wearing-down by sleeplessness and solitude and persistent questioning. | Неизвестно, что творится в министерстве любви, но догадаться можно: пытки, наркотики, тонкие приборы, которые регистрируют твои нервные реакции, изматывание бессонницей, одиночеством и непрерывными допросами. |
| Facts, at any rate, could not be kept hidden. | Факты, во всяком случае, утаить невозможно. |
| They could be tracked down by enquiry, they could be squeezed out of you by torture. | Их распутают на допросе, вытянут из тебя пыткой. |
| But if the object was not to stay alive but to stay human, what difference did it ultimately make? | Но если цель -- не остаться живым, а остаться человеком, тогда какая в конце концов разница? |
