| The primary aim of modern warfare (in accordance with the principles of DOUBLETHINK, this aim is simultaneously recognized and not recognized by the directing brains of the Inner Party) is to use up the products of the machine without raising the general standard of living. | Г лавная цель современной войны (в соответствии с принципом двоемыслия эта цель одновременно признается и не признается руководящей головкой внутренней партии) -- израсходовать продукцию машины, не повышая общего уровня жизни. |
| Ever since the end of the nineteenth century, the problem of what to do with the surplus of consumption goods has been latent in industrial society. | Вопрос, как быть с излишками потребительских товаров в индустриальном обществе, подспудно назрел еще в конце XIX века. |
| At present, when few human beings even have enough to eat, this problem is obviously not urgent, and it might not have become so, even if no artificial processes of destruction had been at work. | Ныне, когда мало кто даже ест досыта, вопрос этот, очевидно, не стоит; возможно, он не встал бы даже в том случае, если бы не действовали искусственные процессы разрушения. |
| The world of today is a bare, hungry, dilapidated place compared with the world that existed before 1914, and still more so if compared with the imaginary future to which the people of that period looked forward. | Сегодняшний мир -- скудное, голодное, запущенное место по сравнению с миром, существовавшим до 1914 года, а тем более если сравнивать его с безоблачным будущим, которое воображали люди той поры. |
| In the early twentieth century, the vision of a future society unbelievably rich, leisured, orderly, and efficient--a glittering antiseptic world of glass and steel and snow-white concrete--was part of the consciousness of nearly every literate person. | В начале XX века мечта о будущем обществе, невероятно богатом, с обилием досуга, упорядоченном, эффективном -- о сияющем антисептическом мире из стекла, стали и снежно-белого бетона -- жила в сознании чуть ли не каждого грамотного человека. |
| Science and technology were developing at a prodigious speed, and it seemed natural to assume that they would go on developing. | Наука и техника развивались с удивительной быстротой, и естественно было предположить, что так они и будут развиваться. |
| This failed to happen, partly because of the impoverishment caused by a long series of wars and revolutions, partly because scientific and technical progress depended on the empirical habit of thought, which could not survive in a strictly regimented society. | Этого не произошло -- отчасти из-за обнищания, вызванного длинной чередой войн и революций, отчасти из-за того, что научно-технический прогресс основывался на эмпирическом мышлении, которое не могло уцелеть в жестко регламентированном обществе. |
| As a whole the world is more primitive today than it was fifty years ago. | В целом мир сегодня примитивнее, чем пятьдесят лет назад. |
| Certain backward areas have advanced, and various devices, always in some way connected with warfare and police espionage, have been developed, but experiment and invention have largely stopped, and the ravages of the atomic war of the nineteen-fifties have never been fully repaired. | Развились некоторые отсталые области, созданы разнообразные новые устройства -правда, так или иначе связанные с войной и полицейской слежкой, -- но эксперимент и изобретательство в основном отмерли, и разруха, вызванная атомной войной 50-х годов, полностью не ликвидирована. |
| Nevertheless the dangers inherent in the machine are still there. | Тем не менее опасности, которые несет с собой машина, никуда не делись. |
