Несмотря на откровенный совет прибегнуть к хитрости и смекалке, мне понадобилась уйма времени, чтобы найти путь к разгадке. Я пытался давить на каждую из петель по очереди, на то место, где должен был быть замок, вертел и крутил ее в руках, вновь нажимал на все подряд, перевернув ее вверх тормашками, но каменный ларчик упорно не открывался.
«Сплошное введение в заблуждение», - думал я. Если за замочной скважиной не было замка, то, может быть, петли были вовсе и не петли. Крышка могла оказаться не крышкой. И шкатулка представляла собой монолит.
Я опять перевернул ее вверх дном и, сильно надавив на него большим пальцем, попробовал сдвинуть его к краю. Ничего не помогало. Я повернул шкатулку другой стороной, повторил ту же самую процедуру, и, словно нехотя уступая моему глупому упорству, дно шкатулки сдвинулось наполовину в сторону до упора.
«Замечательно сделано», - подумал я. В закрытом состоянии создавалось впечатление, что дно и стенки шкатулки составляли одно целое, настолько хорошо все было подогнано. Испытывая огромное любопытство, я посмотрел, что Гревил прятал в этом хитроумном тайничке. Не рассчитывая найти бриллиантов, я извлек оттуда два потертых замшевых мешочка с завязками, подобные тем, какие обычно выдают в ювелирных магазинах; напечатанное на них имя ювелира было едва различимо.
К моему величайшему разочарованию, оба мешочка оказались пустыми. Запихнув их назад, я закрыл шкатулку и поставил ее на стол возле телефона, где она и простояла весь вечер - разгаданная, но не принесшая удовлетворения тайна.
Лишь перед самым сном словно что-то сработало у меня в голове, едва уловимая мысль вдруг приняла отчетливую форму. Напечатанное золотом имя - ван Экерен. Вероятно, стоит еще раз взглянуть на замшевые мешочки с именем ювелира.
Открыв шкатулку, я вновь вытащил оттуда мешочки и по полустертым, едва различимым буквам прочел полное имя и адрес:
«В Антверпене должно быть с десяток тысяч ювелиров, - подумал я. - Мешочки выглядят далеко не новыми - по крайней мере, им не несколько недель. И все-таки лучше выяснить».
Оставив себе один из мешочков, я положил другой назад в шкатулку и закрыл ее, а утром отвез свою невзрачную находку в Лондон и через международную справочную узнал телефон Якоба ван Экерена.
Из Антверпена мне ответили то ли по-голландски, то ли по-фламандски, и я попробовал объясниться на французском:
- Je veux parler avec monsieur Jacob van Ekeren, s'il vous plait[6].
- Ne quittez pas[7].
Я подождал, как мне было предложено, и другой голос мне ответил уже на французском, в котором мои познания были весьма ограниченны.
- Monsieur van Ekeren n'est pas ici maintenant, monsieur[8].
- Parlez-vous anglais?[9] - спросил я. - Я говорю из Англии.
- Attendez[10].
Подождав еще немного, я наконец с облегчением услышал, как на чисто английском меня спросили, чем мне могут помочь.
Я объяснил, что звоню из Лондона, из компании «Саксони Фрэнклин лимитед», занимающейся импортом драгоценных камней.
- Чем можем быть вам полезны? - любезно и беспристрастно спросил меня мужской голос.
- Вы занимаетесь шлифовкой необработанных бриллиантов? - напрямик поинтересовался я.
- Да, разумеется, - ответили мне. - Однако для того чтобы стать нашим клиентом, вам необходимо представить рекомендательные письма и поручительства.
- Гм… А разве «Саксони Фрэнклин лимитед» уже не является вашим клиентом? - спросил я. - Или, может быть, Гревил Саксони Фрэнклин? У меня очень важное дело.
- Будьте любезны, ваше имя?
- Дерек Фрэнклин. Я - брат Гревила.
- Одну минуту.
Через некоторое время он вернулся и сказал, что скоро перезвонит мне, чтобы дать ответ на мой вопрос.
- Благодарю вас, - сказал я.
- Pas du tout[11]. - Оказывается, он еще и говорил на двух языках.
Положив трубку, я попросил Аннет и Джун, сновавших вокруг меня с деловым видом, поискать в картотеке Гревила имя Якоб ван Экерен.
- Взгляните, может быть, в компьютере есть какое-нибудь упоминание об Антверпене, - добавил я, обращаясь к Джун.
- Опять все эти алмазы!
- Да. Адрес ван Экерена - Пеликанстраат, 70. Аннет сосредоточенно сдвинула брови.
- Это же бельгийский аналог лондонского Хэттон-Гарден, - воскликнула она.
Я не очень обрадовал их своей просьбой, отрывая от повседневной работы, но вскоре Аннет уже сообщила мне, что никакого Якоба ван Экерена в картотеке не значится, однако в офисе имеется информация только шестилетней давности, а более старая документация хранится на складе в подвале. Джун, заскочив в комнату, сказала, что компьютер ничего не выдал ей ни о ван Экерене, ни о Пеликанстраат, ни об Антверпене.
