Было несколько звонков от ювелиров, узнавших из утренних газет о смерти Гревила. Аннет, уверяя их, что это не означает закрытия предприятия, говорила более убедительно, чем выглядела.
- Все говорят, что Ипсуич слишком далеко, но мыслями они будут там, - сообщила она.
В четыре часа позвонил Эллиот Трелони и сказал, что ему удалось узнать, кто та леди, которая не желала слышать имя Гревила в своем доме.
- На самом деле это грустная история, - с усмешкой сказал он, - и смеяться тут, вероятно, нечему. Она не простила и не простит Гревилу то, что он отправил ее великосветскую доченьку на три месяца в тюрьму за то, что та продала кому-то из своих дружков кокаин. Ее мать была на суде, и я помню, как она давала репортерам интервью после заседания. Мать никак не понимала, почему продажа кокаина приятелю считалась противозаконной. Разумеется, торговцы наркотиками - презренные негодяи, но продать знакомому - совсем другое.
- Если закон тебя не устраивает, не обращай на него внимания, он тебя не касается.
- Что вы говорите?
- Это Гревил писал в своей книжке.
- Ах да. Кажется, Гревил узнавал телефон матери, чтобы предложить ей возможные варианты реабилитации дочери, но та не захотела его слушать. Знаете что, - он немного помедлил, - вы мне позванивайте, хорошо? Встретились бы как-нибудь за рюмочкой в «Рук-энд-Касл», а?
- Хорошо.
- И сообщите мне сразу же, как найдете эти записи.
- Обязательно, - заверил я.
- Я говорил вам, мы хотим остановить Ваккаро.
- Я все обыщу, - пообещал я. Положив трубку, я спросил о них у Аннет.
- Записи о судебных процессах? - удивилась она. - Нет-нет. Он никогда не приносил ничего подобного в офис.
«Точно так же, как никогда не покупал алмазов, - сдержанно добавил про себя я, - о которых не было и намека ни в перечнях, ни в описях».
Из стола вновь донесся приглушенный настойчивый сигнал. На моих часах было двадцать минут пятого. Протянув руку, я открыл ящик, и сигнал, как и в прошлый раз, тут же умолк.
- Что-нибудь ищете? - спросила Джун, залетая в комнату.
- Нечто вроде электронных часов с будильником.
- Это наверняка всемирные часы, - сказала она. - Мистер Фрэнклин пользовался ими, чтобы не забыть позвонить, например, поставщикам в Токио.
Я рассудил, что, поскольку мне нечего будет сказать токийским поставщикам, сигнал вряд ли нужен.
- Вы хотите, чтобы я послала в Токио факс и сообщила, что все дошло благополучно? - спросила она.
- Вы обычно это делаете? Она кивнула.
- Они беспокоятся.
- Тогда, пожалуйста, сообщите им. Когда Джун ушла, в дверях возникла рыжая шевелюра Джейсона, и он без всякого намека на нахальство сообщил мне, что отвез товар Просперо Дженксу и вернулся с чеком, который уже передал Аннет.
- Спасибо, - безразличным тоном ответил я.
- Аннет велела передать вам, - сказал он, посмотрев на меня ничего не выражающим взглядом, и удалился. «Удивительный прогресс», - отметил про себя я.
В тот вечер, когда все ушли, я остался один и стал не спеша осматривать владения Гревила в поисках тайников, которые требовали смекалки, хитрости и постоянно вводили в заблуждение.
Я был просто не в состоянии осмотреть сотни ящичков в помещениях склада и пришел к выводу, что он вряд ли мог бы ими воспользоваться, потому что Лили или кто-то другой могли запросто наткнуться на то, о чем знать им не следовало. «В этом-то и была основная проблема», - решил я в конце концов. Гревил, согласно своим принципам, не поощрял разграничение на «свое» и «чужое», но это правило распространялось и на него, и его сотрудники привычно заскакивали к нему в кабинет при малейшей необходимости.
Постоянно не давала покоя назойливая мысль о том, что, если Гревил и оставлял хоть какие-то координаты бриллиантов в офисе, они могли исчезнуть вместе с «кудесником-взломщиком», и мне просто нечего было искать. Я и в самом деле не нашел ничего, что могло бы принести малейшую пользу. После часа бесплодных поисков я запер все, что запиралось, и спустился во двор, чтобы найти Брэда и отправиться домой.
Рассвет в день похорон Гревила был ясным и холодным, и, когда взошло солнце, мы уже направлялись на восток. Поездка в Ипсуич заняла в общей сложности три часа, и мы приехали в город, имея большой запас времени на поиски машины Гревила.
Все попытки выяснить что-нибудь через полицию оказались безрезультатными. Они не брали на буксир, не отвозили и не штрафовали за просроченную стоянку ни один старый «Ровер». Они не видели машину с таким номером ни на городских магистралях, ни на автостоянках, однако, по их словам, это еще ничего не значило. Розыск машины не входил в их первоочередные обязанности, поскольку она не была украдена, но, если вдруг… они сообщат мне.
По дороге я объяснил Брэду принцип действия «машиноискателя» и дал в придачу карту городских улиц.
- Очевидно, когда нажмешь эту красную кнопку, у машины зажгутся фары и зазвучит сигнал, - сказал я. - Так что ты веди машину, а я буду нажимать, идет?
