С этим ничего нельзя было поделать. Сигнал клаксона позволил бы мне успеть перебежать из конрадовского святилища в ванную около задней двери. То, что меня застали у тайника, было не только неприятно, если не сказать, чертовски неприятно, но еще могло натолкнуть Конрада на мысль проверить содержимое его коробок. О последствиях этого лучше было даже не думать.
- Вы так долго не выходили, - пожаловался Дарт. - Что вас задержало?
- Я хотел внимательно изучить чертежи.
- И еще, они приехали в машине Кита, - вспомнил Дарт извиняющее обстоятельство. - А я ждал отцовскую машину.
- Да уж, наблюдатель, ничего не скажешь.
- У вас был такой виноватый вид, - Дарт старался переложить вину на меня.
- Да, я чувствовал себя виноватым.
- Это надо же, Кит подумал, что вы можете что-то украсть… - Он помолчал. - Когда вы сняли рубашку… ну, я знал, что на вас свалились куски трибун, но такие шрамы, такие синяки… Наверное, очень больно.
- Все прошло, - вздохнул я. В тот момент я совсем позабыл, что он стоял за моей спиной. - Трудно ходить было из-за порезов на ногах, но теперь уже лучше.
- Кит чуть было не умер от шока, когда вы выхватили у него палку.
«Теперь он будет осторожней, - подумал я с сожалением, - для меня это вряд ли может обернуться преимуществом».
- Куда едем? - спросил Дарт. Он машинально повернул в сторону ипподрома, когда мы выехали из ворот усадьбы. - Обратно, к Гарднерам?
Я пытался собраться с мыслями:
- Вы не знаете, Ребекка сегодня выступает?
Он ответил несколько озадаченно:
- Нет, не думаю. Она, конечно, была на встрече.
- Мне нужно поговорить с Марджори, - сказал я. - И съездить в Стрэттон-Хейз.
- Что-то не могу вас понять.
- Ладно, но отвезете меня туда?
Он рассмеялся:
- Я, значит, теперь за шофера у вас?
- Из вас выйдет шофер намного лучший, чем наблюдатель.
- Большое спасибо.
- Или одолжите мне машину.
- Нет, - промолвил он, - я отвезу вас. С вами никогда не соскучишься.
- Тогда сначала к Гарднерам.
- Есть, сэр.
Миссис Гарднер встретила меня у себя на кухне с деланным испугом, сказав, что я одолжил ей пятерых поваров на слишком короткое время, часа совсем недостаточно. Я предложил ей пользоваться их услугами еще несколько часов. Она сказала, что предложение принимается.
- Скажите мне, если я злоупотребляю вашей добротой и подбрасываю их очень надолго, - предупредил я ее.
- Не говорите глупостей. Я их люблю. И, кроме того, Роджер говорит, что, если бы не вы, ему бы не видать работы, как своих ушей, - и что бы мы тогда делали.
- Он так думает?
- Не думает, а знает.
Чувствуя себя благодарным и несколько успокоенным, я оставил Дарта в кухне, пошел к автобусу и там, оставшись в одиночестве, вставил украденную кассету в магнитофон.
Она оказалась записью телефонного разговора, сделанной дьявольски простым способом, к которому теперь прибегают, шпионя за кем-нибудь с помощью сканера, расположенного вблизи передающего или принимающего телефонного устройства.
Я всегда испытывал опасения в отношении того, что ставшие достоянием гласности подслушанные разговоры носят случайный характер - неужели кто-то день за днем слушает, что творится в личной жизни других людей, и записывает все это на магнитную ленту, надеясь, что когда-нибудь попадется что-нибудь, представляющее рыночный интерес? А ведь кто-то действительно слушал.
Один голос на пленке с известным допущением можно было определить как голос Ребекки, ее сообщник говорил с юго-восточным акцентом, не кокни, нет, он проглатывал все согласные, типа «д», «т» или «с», которые стояли в середине слов. Стрэттон выходило как «Стрэ'он», а Ребекка как «Ребе'а».
«- Ребе'а Стрэ'он? - произнес мужской голос.
- Да.
- Что у вас, дорогуша, есть для меня?
- Сколько платите?
- Как обычно.
Потом короткая пауза, и она тихо говорит:
- Я скачу на Соупстоне в пятом заезде, шансов никаких, лошадь не готова. Ставьте все, что можете, на Кэтч-эз-Кэтч, он из кожи лезет, и на него ставят, кто понимает.
- Это все?
- Да.
- Спасибо, дорогуша.
- Увидимся на скачках.
- Там же, - подтвердил мужчина, - перед первым».
Запись щелкнула и замолчала. Я мрачно извлек кассету, потом вытащил на свет Божий фотографию и пакет с опасной информацией.
Из конверта я вынул другой, потолще, и вскрыл его ножиком. Там лежал еще один конверт, на этот раз белый, и еще одно коротенькое письмо от Уильяма Стрэттона, третьего барона, его сыну Конраду, четвертому.
Там было написано:
С дурным предчувствием я разрезал белый пакет и прочитал его более пространное содержание, когда я добрался до последней строчки, у меня затряслись руки.
Мой не-дедушка указал мне способ, как мне раз и навсегда разделаться с Китом.
