Я сложил конверты в их первоначальном порядке и, разыскав липкую ленту, заклеил верхний коричневый конверт, чтобы его не могли по случайности открыть. Потом я посидел некоторое время, положив голову на руки, осознавая, что если бы Кит знал, что я заполучил, то убил меня на месте, и что теперь передо мной стоит дилемма, какой я в жизни не представлял, и суть ее в том, смогу ли я в ближайшее время перехитрить смерть.
Опаснейшая информация. Нет, не опаснейшая, смертельная.
Дарт довез меня до Стрэттон-Хейза. По пути я по своему мобильному телефону связался с домом Марджори, она была на месте и высказала мне свое недовольство.
- Вы не были на нашей встрече!
- Не был. Извините.
- Было черт знает что, - сердито пожаловалась она. - Пустая трата времени. Кит непрерывно орал, и ничего решить не удалось. В отношении продажи он какой-то фанатик. Вы уверены, что не сможете раскопать его долги?
- Имоджин знает о них? - спросил я.
- Имоджин!
- Если я напою ее до белых слонов, сможет ли она рассказать что-нибудь о делах мужа?
- Но это же бесчестно.
- Боюсь, что это так.
- Хорошо бы, если бы она знала. Но лучше не пробуйте, потому что если Кит застанет вас… - Она замолчала, потом без нажима спросила: - А вы принимаете его угрозы всерьез?
- Приходится.
- А вы не думали о… об отступлении?
- Да, думал. Вы заняты? Мне нужно кое-что вам рассказать.
Она сказала, что, если я дам ей час, я могу приехать к ней, с чем я и согласился. Мы с Дартом доехали до Стрэттон-Хейза, где он поставил машину в том же месте, как и в мой первый приезд, и, как обычно, оставил ключ в замке зажигания.
- И что теперь? - спросил Дарт.
- У нас почти час. Может, взглянем на северное крыло?
- Но это же развалины, я ведь говорил вам.
- Развалины - моя профессия.
- Совсем забыл. О'кей. - Он отпер дверь с обратной стороны дома и снова провел меня через пустынный вестибюль без мебели и занавесей на окнах, а потом через широкий коридор с окнами, построенный как картинная галерея, но с голыми стенами.
В конце коридора дорогу нам преградила тяжелая, не закрытая панелями, неполированная дверь, запертая на две задвижки. Дарт повозился с задвижками, и дверь со скрипом отворилась, мы вошли в то царство запустения и разрушения, которое я всегда искал: гниющее дерево, горы мусора, кучи обломков и всюду пробиваются молодые деревца.
- Крышу убрали лет шестьдесят тому назад, - с кислым выражением на лице проговорил Дарт. - И все эти годы тут лили дожди и валил снег… верхний этаж раструхлявился и рухнул вниз. Дед обратился к этим, как их, из Охраны древностей… По-моему, они сказали, что единственное, что можно сделать, это взорвать это крыло, чтобы спасти остальные. - Он вздохнул. - Дедушка не терпел изменений. Он просто махнул рукой и решил, что время доделает свое дело.
Я с трудом взобрался на завал из посеревших обветренных балок и окинул взглядом широкий пейзаж разоренного непогодами дома, чьи стены все еще стояли по бокам пустоши, уже не поддерживаемые ни столбами, ни контрфорсами.
- Пожалуйста, будьте поосторожней, - предупредил меня Дарт, - вообще-то здесь не разрешается ходить без защитной каски.
То, что я увидел, не пробудило во мне никакого творческого порыва, никакого желания восстановить уходящее в землю. Отстраненно разглядывая руины, прежде поражавшие величием, я получил некую передышку, психологическую разгрузку, и даже подумал, что мог бы преклонить колени перед верой и талантом, которые творили и строили здесь четыре сотни лет назад.
- О'кей, - сказал я, стряхнув с себя всякие реминисценции, и вернулся к стоявшему в дверях Дарту. - Спасибо.
- И что вы думаете?
- Вашему деду дали очень хороший совет.
- Я так и думал.
Он задвинул массивные засовы на место, и через большой холл мы вернулись к двери.
- Могу я воспользоваться вашей ванной? - спросил я.
- Ради Бога.
Он вышел в дверь и направился к своему помещению на первом этаже южного крыла.
Здесь шла настоящая жизнь с коврами, занавесками, старинной мебелью и запахом свежей политуры. Он показал мне дверь своей ванной, за которой я нашел смесь современного и старинного - ванную сделали, перестроив, очевидно, одну из гостиных, там стояла роскошная викторианская ванна, в стену вделали два умывальника, новенькие, с иголочки, отделанные мраморной крошкой и сверкающим хромом. Над ними нависала туалетная полка с несметным количеством бутылей и бутылочек шампуней и спреев, пузырьки, флаконы и баночки бальзамов, мазей, втираний.
Я понимающе улыбнулся и подошел к окну, обрамленному кружевными занавесками. Выглянув в окно, я увидел стоявшее на подъездной аллее слева дартовское авто. Прямо передо мной красовались газоны, лужайки и деревья. Справа разворачивалась панорама богатых садов.
- Что там такое? - спросил Дарт, заметив, что я задержался у окна. Я не двинулся, и он подошел и встал рядом со мной, чтобы понять, что такое я там увидел.
Он подошел и тоже увидел. Перевел взгляд на меня, пытаясь прочитать мои мысли.
- Вот дерьмо, - заключил он.
