– Истеричка, – хмыкнул Мельников, подсказывая. – Больница после его выписки вздохнёт спокойно теперь!
– Не подслушивай! – отозвалась подруга, хлопая его ладошкой по плечу, и снова посмотрела на Женьку. – Да, Андрюха, наверное, прав! Так он себя и ведёт. Никого не хочет видеть, разговаривает на повышенных тонах и швыряется всем, что под руку попадёт. Он не хочет, чтоб мы его видели таким беспомощным.
Женя молча кивнула, понимая и соглашаясь.
– И он не хочет, чтобы таким его видела ты, – добавила Саша.
– Каким – таким? – громко фыркнула Женя. – Он такой же, как был!
– Нет, – неуверенно возразила Саша в ответ.
– Да, – с твёрдой уверенностью кивнула кудряшка и вывернулась у неё из рук.
Саша бросила взгляд в зеркало заднего вида и встретилась глазами с Денисом, который аккуратно вёл машину и не забывал внимательно поглядывать на девчонок. Ромка тоже с интересом наблюдал за ними, повернувшись на переднем пассажирском кресле полубоком. А Мельников так и вовсе, кажется, слышал всё, о чём они говорили. Поэтому, как всегда, бесцеремонно заметил:
– Мелкая, найди себе какого-нибудь ровесника, а? Вам же обоим легче станет!
– АНДРЕЙ! – Саша возмущённо сверкнула на него медовым взглядом и полезла снимать босоножку, чтобы надавать ему по шее. – По-моему, кому-то пора обратно валить в свою Москву, пока его не отчислили за прогулы из универа и не забрали топтать сапоги!
Женька вздёрнула нос, глядя, как впереди улыбаются парни, скрестила руки на груди и, откинувшись на спинку сиденья, дрожащим голосом поставила точку в этом разговоре:
– Спасибо за добрый совет, конечно! Я терпеливая! Подожду!
После Данькиной выписки квартира Анисимовых превратилась в опасную пиротехническую коробку. Любое неосторожное высказывание могло поджечь фитиль и взорвать Данила, который вёл себя непредсказуемо и мог вспылить от любого слова или прикосновения. Шайбу он выставил из комнаты за дверь, никого к себе не впускал, просил его не трогать и только изредка выдвигал семье какие-то необременяющие просьбы. Он от всех отгородился и не хотел принимать такую новую жизнь. И спрятался, как черепаха, в своём панцире, не желая выбираться наружу и ни с кем разговаривать.
Накануне Сашиного дня рождения его окончательно освободили от гипса. Ноги ещё болели и не слушались, а правая голень слегка ходила ходуном, сдвигаясь вперёд, как выдвижной ящик. Это был признак разрыва крестообразной связки. Саша слышала о таких травмах, но в реальности столкнулась с ней впервые и много бродила в интернете, разыскивая информацию о последствиях и результатах операций.
Сеть обнадёживала. После такого спортсмены иногда возвращались в большой спорт. Но это был скорее вопрос везения, чем их желаний. От Даньки всё зависело только наполовину.
Шайба лежал под закрытой дверью Даниной комнаты, когда Саша выбралась из-за компьютера и вышла в прихожую.
– Опять он тебя не пускает? – грустно улыбнулась девушка, прошлёпав босыми ногами по тёплому полу. – Друг ещё называется!
Поправив на плече бретельку своего сарафана в горошек, она потрепала собаку за ухом и постучала в косяк. Осторожно приоткрыла дверь и заглянула в щель:
– Привет. К тебе можно?
Брат сидел на постели в одних коротких шортах. Он зарос густой щетиной, исхудал, потерял спортивную форму и выглядел поникшим и бледным. Колено было перевязано эластичными бинтами. В правой руке Данька неторопливо сжимал и разжимал маленький тугой эспандер, так что, задав вопрос, Саша тут же спряталась за косяком, опасаясь получить резиновой штуковиной в лоб. Но парень смилостивился и недовольно буркнул:
– Заходи!
Она толкнула дверь и переступила порог, осторожно придерживая Шайбу, чтобы тот не набросился на хозяина от радости. И пёс, как будто понимая, приблизился к нему бочком, виновато кося карамельным взглядом, и устроился немного сбоку от него.
– Ковалёв приедет? – спросил Данил.
– Да, завтра сдаст экзамен утром и к вечеру будет здесь, – кивнула сестра.
– Как подарок прямо, – фыркнул парень, продолжая разрабатывать руку.
– После дня рождения мы хотим уехать к нему. Вы тут справитесь без меня?
Даня пожал плечом и холодно выцедил:
– Я вам слишком много хлопот доставляю. Хотя и так стараюсь ничего не просить.
– Да нет! Просто ты бы мог быть чуть-чуть приветливее и разговорчивее. Мама с папой за тебя переживают.
Он помолчал немного и вдруг согласно кивнул:
– Думаю да, наверно, я иногда перегибаю палку!
Саша тихо про себя порадовалась: в этот раз он признал, что ведёт себя несправедливо по отношению к родителям, и воспринял её слова не так остро, как обычно бывало. Данька отложил эспандер в сторонку и ещё несколько раз медленно сжал и разжал пальцы в кулак. На предплечье напряглись тугие выпуклые вены.
– Мечта наркомана, да? – заметил он, куда она смотрит.
Саша недоумённо хлопнула ресницами и встретилась с ним взглядом.
– Не бойся, я об этом не думаю, – фыркнул он. – Противно всё просто! – закрыл лицо и потёр глаза основаниями ладоней. – Вся карьера коту под хвост! А я просто больше ничего не умею делать!
