– Вы их вчера у меня в машине забыли… – Не найдя перчаток в
кармане, Зубов прозрел: – А я их, судя по всему, дома…
– Смотрите, товарищ майор, – съязвила медсестра, – как бы вы
сами в свой капкан не угодили…
Староконю почти что повезло. Он не успел попасть в капкан,
однако незаметно мимо Зубова проскользнуть ему не удалось…
– Са-ша… Я же тебя просил, – начал профилактику замполита
Зубов, – я тут уже отлов вашего брата начал. Думаешь, ты один такой
прыткий?
– А я по делу. Хочу посмотреть – что завтра детям показать?
– У нас Шматко этим занимается!
– Доверяй, но проверяй, товарищ командир.
– Слушай меня, Староконь, завтра я издам приказ по части,
которым запрещу тебе общаться с противоположным полом. В нѐм же я
перечислю все твои «подвиги». Пусть народ почитает!
– Николаич, а если это любовь? – не сдавался замполит.
– Докажи! – предложил Зубов. – Женись!
– Пиши приказ! – предложил Староконь.
– А может быть, мне расстрелять тебя, Староконь?. Ладно… В
шесть я приказал всем офицерам явиться ко мне в кабинет. Есть тут у
меня одна идея антисексуальной революции. Ты офицер?
– Офицер…
– Так чего стоишь? Без пяти шесть! Бегом! !
Пожалуй, по такому поводу собрание офицеров ещѐ не
проводилось… Впрочем, всѐ когда-нибудь происходит впервые…
– Слушайте меня внимательно. Завтра после концерта наших
подшефных никто не расходится. Все остаются на семейные
посиделки. На посиделки все приходят с жѐнами! Это приказ!
188
– А у кого нет жены? Как с половинками быть? – возразил Зубову
Староконь.
– Четвертинок берите!
– Случилось что, товарищ майор? – сделал следующий заход
замполит.
– Ничего не случилось, – Зубов несколько секунд помолчал,
собрался с мыслями и, наконец, продолжил: – Армия – это наша семья,
так? Семью хранить надо? Вот мы завтра сохранением и займѐмся.
Пусть все друг с другом перезнакомятся, кто не успел… Посмотрят друг
другу в глаза… Запомнят, кто с кем пришѐл. Не определившиеся
определятся. И так далее. Сомневающиеся да развеют сомнения свои…
Особенно я надеюсь на единение наших прекрасных половин…
– Николай Николаевич, а тѐщи наших офицеров в данном случае
к половинам относятся? – решил уточнить Староконь.
– Тѐщи?. – Долго думать над этим вопросом Зубову не надо
было. – Нет, тѐщи – это перебор…
Первое, что сделал Зубов, зайдя домой, – это попытался найти
перчатки медсестры. Безуспешно.
– Ты случайно не это ищешь? – протянула перчатки супруга.
– Ага, вот они и нашлись! – радостно провозгласил майор, по
глазам жены понимая, что его радость разделяют далеко не все… –
Вера… Вера, ты даже себе не представляешь, как всѐ наоборот…
– Что «всѐ», Зубов? Сначала она берѐт трубку у тебя в кабинете,
потом ты задерживаешься в медсанчасти, потом эти чѐртовы перчатки…
– Да, вот в свой капкан и угодил… Родная моя, мы столько лет
вместе, и между нами никогда никаких недомолвок не было. Обещай,
что сейчас меня внимательно выслушаешь и постараешься понять.
– Как жена командира?
– Как жена командира… Завтра, Вера, у меня не просто
культурно-массовое мероприятие, и не просто посиделки… Завтра я
189
нашу часть к нормальной жизни возвращать буду… И поверь, без тебя мне
с этой задачей не справиться…
Детский десант высадился в части. Первой жертвой pr-кампании
майора Зубова стал рядовой Щур. Он встречал будущее пополнение в
Ленинской комнате.
– Дети, а про Великую Отечественную войну вы слышали?
– Ну, конечно! – ответила вместо детей учительница. – Вот у
Женечки прадедушка воевал. Мы его в школу приглашали. Он
рассказывал.
– Мой прадед до Берлина дошѐл! – гордо заявил Женечка.
– А вы знаете, что бои проходили и на территории нашей части?
– Д-а-а… – хором подтвердила детвора.
– Нам директор музей рассказывал! – разговорился мальчик
Женя. – А ещѐ он говорил, что в вашей части клад немецкий зарыт…
– Смирно! – оборвал разговор Щур. В комнату зашѐл Шматко.
– Успокойся, Щур, пока я тебя не успокоил, – выглядеть цербером
перед детьми Шматко не хотелось…
– Здра-ви-я же-ла-ем, то-ва-рищ ко-ман-дир…
От такого приветствия и скала бы прослезилась, а Шматко не был
скалой…
Следующим номером программы по агитации подрастающего
поколения должна была послужить езда на «ЗИЛе», который уже
успели заправить бензином: теперь на нѐм можно было смело катать
детей, не боясь отравить их выхлопом керосина. Возить детишек
должен был Соколов, а рассказывать про военную технику – Гунько.
190
Вот уже и Шматко с отрядом детишек показался.
– Ну, что, Гунько, принимай отряд под своѐ начало.
– Есть «принимать отряд»! – отчеканил Гунько и переключился на
отряд: – Отряд, внимание! Просьба рассредоточиться по периметру,
чтобы всем было видно технику…
С тем же успехом он мог их попросить быстренько вывести
мелком на асфальте бином Ньютона.
– Ё-моѐ! Гунько, ты сейчас с кем разговаривал? Какой периметр?!
