– Товарищ майор, может, не надо? – сделал попытку Смальков…
– Надо, Федя, надо…
Майор набрал побольше воздуха в грудь:
– Наш доблестный вокально-инструментальный ансамбль в
составе… сами знаете кого… теперь по популярности круче дуэта
Пугачѐвой и Галкина! Смальков, покажи!
Пачка писем в руках Смалькова и вправду была внушительная…
177
– Вот, Лавров, все от девушек! – читая надписи на конвертах, начал
Смальков. – «Двум поющим солдатам». Эта половина тебе, а эта – мне.
– Рота! – продолжил Зубов. – Песня наша вышла в финал! Лавров и
Смальков – репетировать, им ехать скоро! И чтоб с душой спели!
Песня-то вроде действительно хорошая! И спеть еѐ надо по-нашему,
по-мотострелковски! А вы давайте, продолжайте занятия.
Рота лишилась взводного и запевалы, но прогулка есть
прогулка – должна быть прогуляна до конца.
– Чего рты пораскрывали? – пришѐл в себя Кудашов. – Напра-во!
Шагом марш! Песню запе-вай!
И Нестеров запел, как теперь-то можно было не запеть!
Рота, подъѐм!
Будет сниться страшным сном.
Рота, отбой!
За окошком дембель мой!
– Да, да, Лариса Анатольевна, всех детишек примем как родных…
и кашей солдатской накормим, с дымком… Принимается, не с дымком,
а с молоком, лучше гречневой… Понял…
Майор Зубов общался с подшефной школой, организовывая
очередное мероприятия. В сущности, работа его была чем-то средним
между менеджером по связям с общественностью и надсмотрщиком.
Где-то между двумя этими профессиями растворился майор
мотострелковых войск…
– Разрешите, товарищ майор, – Лариса Щекочихина была вызвана
на ковѐр к командиру части.
178
– Ну, что, покажем девочкам медсанчасть? – Майор плавно
перешѐл от подшефной школы к подчинѐнной санчасти.
– Чего ж не показать? Покажем!
– А то, понимаешь, разрисуют детворе армию пострашней
«серого волка», – распереживался майор, – они от неѐ аж до двадцати
семи лет по норам прячутся. Вот мы детишкам этого «серого волка» с
другой стороны и покажем. Так сказать, человеческим лицом… Но я вас,
Лариса Анатольевна, вызвал несколько по другому поводу… так что там
у нас с медосмотром?
– Всѐ по графику. Сегодня с первой ротой уже заканчиваю.
– И как там здоровье бойцов? Йода, зелѐнки хватает?
– Хватает. Им бы фруктов побольше, – предложила Щекочихина.
– Сухофруктов, товарищ сержант. Извините, но, как говорится,
бананов у нас нема… – Пауза затянулась, о чѐм ещѐ говорить перед
главным вопросом, Зубов не знал, и потому пришлось его задать: – Ну,
а на личном фронте как у вас обстоят дела, Лариса Анатольевна?
– А какое отношение это имеет к медосмотру?
– Согласен. К медосмотру – никакого. Вот к моральному здоровью
военнослужащих на территории части, командиром которой я являюсь…
Закончить свою мысль командиру Лариса не дала:
– На личном фронте, товарищ майор, я сама себе командир и
никому ни о чѐм докладывать не собираюсь.
– А мне докладывать не нужно. Сам не слепой. Слева Староконь к
вам в тыл рвѐтся, по центру Кудашов устроил «Брусиловский прорыв»…
– Николай Николаевич, да Бог с вами! Просто я в части человек
новый. Не привыкли ещѐ ко мне офицеры. Вот и кажется им, что со
мной можно легко завертеть… Если бы только Староконь и Кудашов…
Это у вас ещѐ поверхностная информация…
Зубов покраснел:
– Что, ещѐ есть «ходоки»?
179
– Вам список написать? – Зубов покраснел ещѐ больше. – Обещаю
вам: враг не пройдѐт! Так что не волнуйтесь – волнение повышает
давление… Кстати, вы давление давно мерили?
– Я, Лариса Анатольевна, боевой офицер… Я… – Зубов не знал, что
ещѐ сказать медсестре.
– Все вы офицеры «боевые», пока в санчасть не зайдѐте.
– Да в порядке у меня давление!
– Тем более! Если у вас давление в порядке, я как раз свой
приборчик проверю. Только что со склада, новенький. Как там говорят?
«Если гора не идѐт к Магомету…» Давайте руку.
На стол перед майором лѐг аппарат для измерения давления. Что
с ним положено делать, майор мог только догадываться…
– Правую руку или левую?
– Любую.
Звонок телефона был не совсем кстати, ближайшая к телефону
рука майора была занята прибором. Пока майор вспомнил, что у него
есть вторая рука, трубку взяла сержант медицинской службы:
– Алло… А вы кто? – Трубку Лариса взяла зря. – Ой, Николай
Николаевич, это вас… Жена… Извините, я нечаянно – привычка…
– Зубов слушает, – вырвал трубку майор, – да, Вера, ну, что ты?
Это товарищ сержант медицинской службы…
Улыбка медсестры, продолжающей измерять давление, говорила
о чѐм угодно, но только не о раскаянии.
Ужин у Зубова выдался тревожным. Вроде бы всѐ как всегда, и в
то же время…
– Ну, как там дочурка, не разбудил я еѐ?
– Спит, – в части майор был командиром, дома же им
командовала супруга, – а у нас в семье пополнение, папуля…
– В смысле?
180
– Зубик ещѐ один у нас появился, товарищ Зубов.
– Ну, и чего сидим? Чего ждѐм? – обрадовался майор. – Кто
говорил, что отмечать будем только первый и последний?
– Вера достала из шкафчика графин, рюмки. Налила. Зубов
