– Значит, термоядерный ракетный двигатель будет работать только в открытом космосе, и стенки ему не нужны. Есть, конечно, небольшие защитные накладки на магнитных катушках. Но это, ерунда. Есть еще проблема запуска термояда в космосе, но это я тебе в другой раз, как-нибудь расскажу. Главное, у нас совсем не один двигатель. Сначала обычный химический двигатель запускает ракету в космос, а потом уже работает ядерная установка. Понял, большие мускулы?
– Да.
Борис невольно улыбнулся и пошел дальше. Неужели его друг Рудольф тоже не спит? Чем же он занят?
Рудольф действительно не спал. И он даже не удивился приходу Бориса.
– Садись, командир. Поговорим.
– Ты почему не спишь?
– Обратная реакция. От сильных переживаний и от запредельной усталости мозг забывает включить режим сна. Эта казнь стоит у меня перед глазами. Ни о чем не могу думать. Вот ты скажи, как можно за такой короткий период времени деградировать до такого состояния? Знаешь, ко мне внезапно пришла мысль. А может быть Россия точка разлома всей человеческой цивилизации? А что если так по всей планете? Везде! В дикие джунгли превратилась Европа и США, да вообще вся Америка. Вся жизнь людей, опустилась до уровня простейших кислотно – щелочных реакций. При таком климате не удивительно, что черепа многих превратились в тостер для мозгов! Прогресс, технологические уклады, культура мгновенно обернулись в сплошной энтузиазм. Древние греки этим словом называли одержимость каким-нибудь богом или демоном. Это же чудовищно! И что нам в таком случае делать?
– Не раскисай. Этого не может быть. Россия шла к этому состоянию давно. А Европа … нет, не может быть! Вот увидишь, мы доберемся до Европы и там встретим цивилизацию. По крайней мере, адекватных людей точно найдем. То, что мы увидели характерно только для этой территории. Мне сейчас Крисс подобное сказал. Представляешь? Яйца курицу учат.
– Он может. Умный парень! – с уважением сказал Рудольф.
– А помнишь, прошлой ночью ты меня спросил, – мечтал ли я вернуться на Землю? Я тебе тогда не ответил …
– Да ты тогда даже не услышал, что я говорил.
