– Все считают, что мы проиграли в войне с Западом. Нас превратили в пепел? Не-е-е-т! Мы проиграли бой, но мы сдвинули исторические пласты истории. Мы заставили Запад корчиться в судорогах. Вот, они у нас где! – он сжал кулак и стукнул с силой им по столу, – где теперь тот Запад? А мы есть! И будем всегда. Они сейчас там воюют между собой, добивают остатки своей блядской цивилизации, а мы копим силы для новой священной битвы. Да, мы сейчас пепел! Но птица Феникс всегда возрождается из пепла. Крови еще будет много. Мы проведем европейцев через все круги страданий в новый мир евразийской цивилизации. И будет европейский мир на большой платформе русской соборности. Здесь в этом городе под названием «Стена», мы начинаем очередной этап развития цивилизации всего человечества, я даже скажу эволюции рода человеческого. Новая геополитическая платформа будет стоять на русской почве … В этом экзистенция русского народа, конечно, не в его нынешнем состоянии, но пробужденного в новом дизайне. Марсианин, – он положил тяжелую руку на плечо Бориса, – мыслить надо континентально … большими историческими часами … и то, что вам сегодня показалось необычным, неожиданным и даже противным … в исторической перспективе окажется закономерным временем перехода всей нации из одного состояния в другое состояние высшей энергии.
«Жалко, Крисса здесь нет. Ему бы послушать этого экземпляра!», – подумал Борис.
Полковник выпил еще водки. Ни разу он не закусывал. Хотя на столе стояло много еды: малосольная сельдь, икра красная, квашеная капуста, соленые огурцы, грибы, вареный картофель в мундире. Борис такой еды никогда не видел. Он пытался попробовать все по чуть-чуть, боясь испортить себе желудок. Жалко не было ножа, и он не знал, как попробовать соленый огурец.
Окончательно захмелев, полковник, вдруг, невпопад спросил Бориса, как на сеансе у психотерапевта:
– Мы прошли трагический путь! И я хочу знать, в какой степени на мне лежит вина за преступления последних десяти лет? Марсианин ответь откровенно, – и он с пьяной мукой посмотрел прямо в глаза Бориса.
– Разве я могу вам ответить на ваш вопрос? Я взял бы на себя слишком большую ответственность. Я не могу быть вашим судьей.
– Пойми, марсианин, русский сам себе судья, и прокурор, и адвокат в одном лице! Это и есть настоящий патриотизм.
– А при чем здесь патриотизм? – я вас не совсем понимаю.
– Патриотизм, это когда готовность умирать и готовность убить слиты в человеке … Только так! Настоящий патриот это центр весов: справа – жизнь, слева – политические идеи. И никакого дисбаланса. Я требую от своих людей полного растворение в коллективной ответственности … человек это политическое животное, это еще древние греки говорили … Хочешь иметь идеи, будь готов отдать за них жизнь – об этом все Христианство!
– Вы безразборчиво и безжалостно убиваете всех подряд. Но там могут быть нормальные люди, без оружия.
– О-о… Я в сортах навоза не разбираюсь!
– Вы так плохо относитесь к людям …
