— ...и вот, я решилась и лично пришла к вам. — закончила тираду Елена.
— Да, я вас понял. Охранник сказал, что вы по какому-то личному вопросу? — со всей вежливостью ответил ей Олег, надеясь, что она не озвучивала тот самый вопрос ранее, пока он таращился в чат. В состязании «показаться невежливым vs. показаться идиотом», с лёгким отрывом, лидировало второе, потому Олегу не хотелось ни того ни другого. К тому же, Елена явно была очень дружелюбна.
— Да, именно так, Олег, сейчас всё расскажу. Простите, я просто не хотела, чтобы вы подумали, что я... ну, сталкер какой-то.
— Дело правда важное, кхм... ну, для меня. Понимаете ли... когда я вас увидела, ну... — ей явно было тяжело собраться с мыслями, она то и дело сбивалась, — ...знаете, у меня есть брат и... вы очень похожи. Я... можно я вам покажу?
— А... вы потому были так удивлены там внизу? — догадался Олег, — Да, показывайте конечно. Интересно.
— Да, — Лена слегка покраснела, — выглядела, наверное, как дура... — уткнулась в телефон, который нервно теребила в руках всё это время, — ...сейчас покажу. Вы правда будто близнецы. Вот, посмотрите. Это Марсель.
Она развернула телефон экраном к Олегу и тот замер, глядя на себя. С дурацкой модной бородкой, да и волосы он так не отращивал — предпочитал покороче, но это был буквально он.
— Охренеть... — выдохнул парень, — Можно?
— Да, конечно, возьмите — Лена вручила ему телефон, — там ещё фотки есть, но... у вас даже родинка такая же, как у Марса, за ухом. Я... я не знаю, Олег, простите, что свалилась с этим на вас, но...
— Да нет, — Олег инстинктивно тронул родинку, что была под мочкой левого уха. Она же, как раз попала в кадр на снимке её брата, — но как же так...
Он не помнил, что у него были братья. Да и в детском доме никогда не говорили об этом, хотя и должны были сообщить при выпуске. В документах тоже ничего не было. О случайном сходстве, вплоть до такой же родинки, речи идти не могло. Природа играет в карты, но не до такой степени.
— Понимаете... — Лена перешла на полушёпот, хотя в зале никого не было, — Марс мой брат, но он, кхм, приёмный. Извините, что спрашиваю, но... у вас мог быть брат? Родители вам ничего не говорили?
— Я вырос в детском доме, родителей не знаю, — механически ответил Олег, разглядывая фотографии, — вот сам сейчас думаю... Если мы с ним родственники, то мне обязаны были сообщить.
Что-то внутри сжалось. Во сне она тоже не знала о братьях и сёстрах. Пульсация в голове стала сильнее.
— Простите меня...
— Нет, всё нормально. Я не травмированный сиротка, — быстро успокоил её Олег, чтобы она не начала причитать. Эта тема всегда превращала людей в наседок, что раздражало, — интересно было бы с ним встретиться. Вы ему говорили?
Олег отдал ей телефон, поморщившись от очередного прострела, и стал массировать раненный висок.
— Нет, ещё нет. Я хотела сперва пообщаться с вами... ну, знаете, он точно будет рад, а вот насчёт вашей реакции я ничего не знала. К тому же...
Она продолжала говорить, но Олег не слушал, ведь, помимо пульсирующей боли, в мозгу всё больше и больше возникали вопросы о том, как вышло, что его брата от него скрыли. А, если не брата, притом близнеца, судя по родинке, то кого? Клона?
Бред.
— Простите, — прервал Лену Олег, — вы сказали, что он был усыновлён. А где?
Девушка прервалась, нахмурилась, вспоминая и пожала плечами:
— Я не читала документы. Отец хранит их у себя в сейфе, но он говорил о каком-то фонде и программе. Я сама поискала информацию однажды... Там действительно был фонд, его курирует Международный Центр через свои дочерние юрлица. Ничего необычного. Предприниматели постоянно в таких программах участвуют из-за льгот и спонсирования.
— А во сколько лет его усыновили?
— Да ещё совсем крохой, — быстро ответила Лена, — мы с ним погодки и я, честно говоря, не вспомню, ведь сама была такой же маленькой. То ли в три, то ли в четыре... я даже не знала, что он приёмный до определённого возраста.
