— Не переживай… обычный девчачий разговор, в общих словах. Сказала, что хочет походить к психотерапевту — тревоги, страхи… Я её прекрасно понимаю, ведь на неё столько свалилось за раз, — Катя вздохнула. — То, что вы спорите, ну… надеюсь, что ты не воспринимаешь это как конфронтацию.
— Я-то — нет, — уверенно ответил парень.
— Она, к слову, тоже. Просто… дай ей время, в общем, и не жди, что она будет соглашаться с тобой во всём. У неё свои резоны, свой взгляд. Главное — не разругайтесь там, хорошо?
— Да я…
— Да, ты, — Катя ткнула Марселя пальцем в грудь. — И не смей давить на неё, пользуясь тем, что я согласна с твоим мнением. Понял? А теперь купи мне мороженое.
Марсель заметил небольшой киоск, где собралась изрядная очередь из детей и родителей.
Гуляя по оранжерее среди буйной зелени, действительно можно было забыть о снеге и холоде. Он и сам с вожделением впился глазами в автомат, наполняющий вафельный рожок порцией мороженого.
Дынное. Он определённо возьмёт себе дынное.
***
Отстояв очередь, Марсель возвращался к Кате, занявшей пару мест на скамье неподалёку, с двумя рожками в руках.
Своё он уже лизнул — и оно было великолепно. Он не помнил, когда в последний раз ел мороженое.
Катя его выбор не оценила, сказав о специфичности вкусов.
Он оценил шутку, хотя мог бы то же самое сказать и о клубничном, что заказала ему Катя, но не стал.
— М-м-м… слушай, а молочное ведь! Не знала, что в автоматах на настоящем молоке делают! — глаза её сверкнули так, будто бы она ничего вкуснее не пробовала.
Глядя на такую, чуть ли не детскую реакцию, совмещённую с тем, что она сказала про молоко, Марсель вспомнил то, как она вела себя тогда — на мачте.
Был ли этот момент идеальным?
Определённо — нет.
Вспомнил он и о печальной истории своего брата, которого Марсель успел записать в семью даже заочно. Ему казалось, что он был хорошим — исходя из того, что рассказала Лена о нём и его девушке.
Наверное, он тоже ждал идеального момента.
— Блин…
— Что? — недоумённо уставилась на него она, прикрывая рот. — Испачкалась?
— Нет… просто подумал об одной грустной истории. Лена тебе говорила про Олега?
Возможно, чтобы услышать «нет», но он должен дать ей возможность.
— Да, она рассказала… Показывала фото. Очень жаль, что вы не успели встретиться… А что там с этой Анной — вообще не представляю, как такое можно пережить, — поёжилась Катя.
— Да, жаль… очень, — вздохнул парень. — Мне кажется, что мы с ним подружились бы.
— Конечно бы подружились, — погладила его по колену Катя. — Судя по тому, что говорила Лена, он был классный. Даже несмотря на то, что она пообщалась с ним так недолго. То, что рассказывала про него Анна, да и вообще то, как она едва пережила потерю, — говорит о многом. Вы бы отлично поладили, будь уверен.
— Я, когда думаю о нём, мне страшно оказаться на его месте, Кать.
Она насторожилась:
— Что-то беспокоит?
— Да нет… я не об этом, — Марсель отвернулся и уставился в клумбу с тюльпанами. Или пионами… он не разбирался.
— Ты мне нравишься, Кать. Я бы не хотел — если это взаимно — быть с тобой всего один день.
Он всё же сказал это, но не так. Не смог смотреть ей в глаза.
Она убрала руку с его колена.
— Наконец-то ты это сказал. Думала, что не дождусь, — услышал он задорный, но слегка недовольный голос Кати. Она вскочила на ноги, схватила его за руку и рывком поставила на ноги.
— Да, да и ещё раз да. А теперь с тебя вон тот букет, чтобы всё было по правилам.
Часы показывали 7:34, и у Анны было немного времени посидеть в тепле, прежде чем покинуть машину и отправиться в офис.
Февраль только начался, оставив позади новогодние праздники, которые она коротала в генераторной, ставя всё новые и новые рекорды по бегу. Можно было бы и в ежегодном забеге участвовать.
Она перестала выходить на спарринги. Совсем.
Всецело отдала себя бегу. И самое удивительное — она не бежала от себя.
Скорее, будто пыталась догнать что-то.
Будто хотела быстрее добежать до весны, где света будет хоть немного больше.
Ей его так не хватало.
Когда началась работа, стало немного легче. Рутина хоть как-то заполняла будни.
Она даже повысила показатели — засиживалась допоздна.
8:03.
— Твою ж мать…
Нужно было что-то менять в терапии. Таблетки будто только усиливали утреннюю сонливость.
Как и сами сеансы, которые она посещала с января.
Проверив макияж в зеркальце, Анна вылезла из машины и направилась к башне.
Было всё так же холодно. Всё так же темно.
Мороз впился в щёки, разнеженные теплом салона, и девушка поёжилась, подняв воротник. Хотелось втянуть голову в пальто — и она втянула. Ускорила шаг.
— Ань, постой! — услышала она сзади.
Дёрнулась.
Оборачиваться не хотелось — она знала, кого там нет.
Но обернулась.
Андрей.
