Хотя раньше она всегда ходила. С ним.
Лена уже была за столиком, на котором лежало два меню.
— Прости, что задержалась… волосы сохли, — сказала Анна, в ответ на что Лена замотала головой, давая понять, что всё в порядке.
— Рассказывай, что такое произошло?
— Нет, сперва ты… прости, я тут погрязла в наших проблемах. Ты как?
Анна, устроившись, взяла меню.
Вок она не хотела, потому надо было что-то выбрать.
— Ой, Лен… да так… — пролистывая меню, отстранённо ответила девушка, — …ничего не хочу.
Отложила меню и взяла стакан воды с лаймом и льдом, который оставляли всем посетителям вместе с меню.
Лена прищурилась, но не стала уточнять.
— Рассказывай, что там? Видок у тебя так себе, подруга… — прокомментировала мешки под глазами Лены Анна.
Та лишь горько усмехнулась.
— Нас сюда пускать перестанут с такими кислыми рожами… — отложила меню. — Тоже не хочу.
Она была права.
Анна пыталась что-то сделать с лицом, хотя бы на людях, но пока не выходило.
Позавчера маленький ребёнок, смотревший на неё в лифте, заплакал, отчего мать была вынуждена его успокаивать.
Анна даже вышла не на своём этаже и добиралась по лестнице.
— Ладно, салат тогда возьму, чтобы правда не выгнали. Кофе будешь?
— Ой, нет, уже не лезет. Воды попью, — спешно отказалась Лена.
Анна сделала заказ.
***
Дослушивая историю, что поведала подруга, Анна хмурилась всё больше и больше.
В отличие от того, как Олег, всячески подбирая слова и вуалируя всё, что попадало под его соглашения о неразглашении, рассказывал лишь то, что казалось ему «странным», история Лены — во всей её чёткости и документированности — казалась просто дикой.
Она даже показала фотографии папок и кучу бумаг в них. Сообщила и о письме.
Поделилась и идеями, что посетили её после. Она смущалась, говоря об этом. Как и Олег, говоривший о проблемах с психикой, ведь «странности» никак не вписывались в привычную картину мира. Будто бы ступала по льду и осторожно проверяла перед каждым шагом, поглядывая на Анну.
Анна, когда делилась с Леной своими соображениями — она помнила это, во время той пьянки, ведь тогда она ещё не была совсем на рогах — не стеснялась, потому что была сильно пьяна.
Но ей было так же неудобно думать об этом, когда она только ехала в офис.
Оказывается, что сообщения пропадают не у неё одной.
Нет, это было не тем, что её шокировало.
Шокировал её размах, о котором рассуждала Лена.
Пропадающие сообщения и ощущение, что психика даёт сбой у всех, кто прикасался к тому, что скрыто под завесой обыденности, — это лишь наклейка. Знак качества от какой-то очередной экспертной комиссии, щедро спонсируемой МЦАМОС.
Закончила свою историю Лена просьбой поискать какие-нибудь документы, что Олегу могли дать в детском приюте.
Она так извинялась за это и переживала, что едва не начала грызть ногти.
— Конечно, я поищу, — положила ей ладонь на плечо Анна. — Почему ты раньше не попросила?
— Да я… не хотела тебя лишний раз тревожить. К тому же, это касалось Олега… К тому же… нет, не так… Я уверена, что даже если что-то найдётся…
Она права.
Олег тоже говорил, что ему некуда обращаться.
— …это ничем не поможет? — закончила за неё Анна.
Лена молча закивала, закусив губу.
Молчание повисло за столом, и Анна всё же спросила:
— А как твой брат к этому отнёсся?
— Он мне не говорит, хотя копается в этих бумагах по полночи. Я очень переживаю из-за него… и из-за себя…
— Ты тоже?
Лена дёрнулась и замахала руками:
— Нет, нет… Просто… Ань… Он мне снится…
Далее Лена поведала историю о снах, чувстве вины. Разрыдалась.
Анне пришлось успокаивать подругу, которая просила у неё прощения.
Анна пыталась быть такой же чуткой, как была Лена тогда, в отеле, но, не являясь матерью, не могла.
Да ещё и виновато поглядывала на бармена, что косился в сторону их столика.
— Тш-ш-ш… Лен, ну всё… Давай прямо сейчас поедем, хорошо?
Лена всё же успокоилась.
Спустя несколько минут, когда она слегка подправила макияж, подруги покинули заведение, расплатившись за нетронутый салат.
Анна обещала себе больше не устраивать сцен в этом кафе, ведь ей нужно было приходить сюда.
Нельзя было распугивать клиентов слезами и кислыми рожами.
Выходя оттуда, она раздавала приветливые улыбки направо и налево.
— Подожди, стой! — крикнул Марсель, заметив, как зажёгся индикатор перегруза троса, прицепленного к тягачу. — ВЫРУБАЙ!
Водитель услышал и остановил ход.
Несмотря на сезон, разбор завалов, что остались после крушения ветряка, начался уже сейчас. К весне нужно было разгрести хотя бы ту груду, что была завалена снегом, чтобы компания смогла поставить новую установку.
Гарантия — учитывая трагичные последствия и прочие условия, что не входили в перечень страховки — была продлена. Вместе с извинениями и соболезнованиями, выраженными в письме, был прислан новый договор. Все расходы на устранение последствий, замену, последующее техобслуживание — всё это компания брала на себя.
Ради этого всего-то нужно, чтобы кто-то погиб.
