Ей нравился открытый воздух, когда парк только начал принимать первых посетителей. Ей нравились его широкие пространства, в особенности те, что простирались вокруг солнечных полей и ветрогенераторов, – воплощенная маркетинговая мечта.
Сэлли рассказывала все это сотням людей. Она и сама каталась на них, пролетая в этой воздушной машине над стеклянными небоскребами настолько высоко, что чувствовала себя на самом краю космоса. Балансировала на той черте темноты, которая захватывала ее воображение отсутствием ограничений. В молодости она очень любила приключения.
Но «молодость» – это не про возраст; теперь она это знает. Дело в количестве мыслей, которым ты раньше не придавал значения. Понимание потери и того, что все имеет свою цену: эти мысли заставляют ее оставаться в четырех стенах, заставляют стареть.
–
Сэл состоит в списке очередников на определенный тип терапии.
Внезапно раздается крик, словно свист, которым подзывают собаку, – и ее охватывает страх. Она кладет руки себе на шею. Аттракционы запущены.
Тэм переворачивает страницу.
– Уходи оттуда, – говорит она из своего кресла, стоящего в самом темном углу комнаты.
Он игнорирует ее. Сегодня он не настроен на сочувствие. Быть может, это будет плохая ночь, но есть ли в том ее вина, раз он не собирается успокаивать ее? Она ведь сплошная проблема. Глупая старуха, которая боится выглянуть в окно.
– Ты не можешь ненавидеть меня больше, чем я сама себя ненавижу, – с трудом выдавливает она.
Он швыряет книгу. Та ударяется в стену за ее спиной. Сэл зашла слишком далеко, она это знает.
– Извини, – говорит она, но разве это может что-то исправить?
Тэм встает, подходит к ней и берет ее за руки. Он никогда не причинял ей боль.
– Хватит, – мягко говорит он.
– Да.
Она попытается как-то обуздать свой страх.
Это ведь просто дети.
Тэм держит её за руки в доме, который принадлежит им. «Пенсия с бонусами», как они это называли, ведь очень немногим вообще удавалось выходить на пенсию. Но всё же опыт и знания Тэма были необходимы, чтобы одряхлевшие Uniquo продолжали работать, поэтому ему предложили постоянное место для проживания на территории парка, в зоне для сотрудников, взамен на три рабочих дня в неделю, и он сказал ей (в привычной роли любимого человека с привычным же сомнением и загадочностью – или же это всё просто являлось побочным эффектом возраста?):
– Давай жить вместе? Комната на двоих.
Что ж, он инженер. Сэлли знала, что эта профессия далека от романтики, но так даже лучше. Ей нравится практичность. Раньше она считала, что любая проблема имеет логичное практичное решение
Резкий треск оконного стекла вернул ее в реальность, к этому хорошо знакомому страху, сметающему все на своем пути. Прошлого нет. Она слышит только их смех. Их много, слишком много, и все они смеются над ней. Она застывает в его руках, как камень.
– Вот так, – говорит Тэм, отпуская ее руки.
– Не ходи туда, – умоляет она.
В худшие ночи он бегает за ними, кричит и, вернувшись, выглядит намного старше, чем прежде.
Он хватает ее за руку.
– Идем.
– Нет.
Сэл находит в себе силу, давным-давно забытую силу, и сопротивляется. Значит, у нее все еще есть решимость; это чувствуется в пощечинах и царапинах, и разум ее проясняется, что хорошо.
Он отпускает ее и выходит из комнаты. Она слышит его шаги в коридоре и звук открывающейся двери. Он даже не пытался ее закрыть.
Ее нельзя оставлять открытой, просто нельзя.
Она должна подойти к двери. Она передвигается короткими шагами, отрывисто дыша. Добирается до прихожей, пряча глаза, не глядя на пространство впереди. Ее охватывает паника.
Но огни…
