Сэл хватается за дверную раму и выглядывает на улицу. Безумный восторг и ощущение простора. Проходящие мимо дети, и урны в конце небольшой лужайки, куда они, с большей или меньшей точностью, небрежно бросают свои карточки. Тэм стоит возле урн спиной к двери. Высокий, стройный, отсюда он выглядит моложе.
А впереди видна бесконечная цепочка ярких огней Uniquo и слышны крики на их поворотах и изгибах. Дети на Uniquo сейчас не здесь, не в этом парке. Они погружены в собственные фантазии.
Пробегающий мимо мальчик бросает свою карточку, и маленький кусочек пластика, ударив Тэма в грудь, падает на траву. Мальчик не извиняется, однако оглядывается, и Сэлли четко видит его лицо. На нем заметно напряжение и желание принести извинения – но нужно спешить, необходимо срочно куда-то успеть. Он похож на кого-то, кого она некогда знала, но не может вспомнить. И вот он исчезает, а к Тэму приближается следующая группа. Стильно одетые, с высоко зачесанными волосами, они шагают в ногу, они причинят ему боль, она это знает…
Проходя мимо Тэма, они протягивают ему свои карточки, он их берет.
Почему они думают, что он стоит там, чтобы их собирать? Они не смотрят ему в глаза, не обращают внимания на дом.
Они его не видят.
Но это не реальный мир – и они вовсе не часть ее мира. Это Uniquo, о которых они думают и говорят. Сэлли это знает. Они меняют маршруты, рассказывая друг другу о том, что видели. Она вспоминает длинный список мест, куда Uniquo могли перенести пассажира, и впервые задается вопросом, было ли правильным решением создавать эти видения и продавать их в таком большом количестве:
Тэм кладет пропуски в урну. Завтра они будут собраны и отправлены в перерабатывающее устройство, а к вечеру будут готовы предложить посетителям парка новые маршруты.
Сэлли окликает Тэма по имени. Она не осмеливается подойти к нему, но его улыбка говорит ей, что сделанного ею достаточно.
– Эта ночь теплая, – говорит он.
Она кивает.
Двое детей – один жует гигантский хот-дог, второй держит бутылку какого-то жуткого напитка, – бросают свои карточки, и те приземляются на траву.
– Эй, – говорит Тэм. – В урну.
Они уходят, смеясь.
Тэм подходит к ней и говорит:
– Видишь? Дети как дети. Понятия не имею, почему им все еще так нравятся эти старые американские горки. Что же будет через десять, двадцать лет?.. Эх…
– Ничего не меняется, – говорит она. Но это настолько не соответствует действительности, что она ждет, пока он ей возразит – однако он этого не делает.
– Мы могли бы путешествовать, – вместо этого говорит он. – Как только тебе станет лучше. Мы ведь не такие уж и старые. Куда бы ты хотела отправиться?
– Куда угодно.
– Это хороший знак, – замечает он. – Посмотри на себя. Ты здесь. Это шаг вперед.
Отсюда все выглядело совсем по-другому. Она дает себе слово завтра вечером снова взглянуть на парк с этого же места. Uniquo изгибающимися линиями, широкими дугами проходили прямо перед ее глазами. Их мерцающие огни затмевают в ее глазах море, луну и сереющую линию горизонта.
Сэлли стоит в дверном проеме и наблюдает, как на горках катаются подростки, снова и снова погружаясь в чарующие грезы.
