Здоровенный детина в бронежилете и каске, с прибором ночного виденья, дернул стартер, дизелек недовольно заворочался, запыхтел, забубнил обиженно на разбудившего его человека, провернул смазанными шестернями и тронулся вверх, набирая ход. А после замелькали пикетные столбики, смазанные пятна настенных тусклых фонарей, мешки с песком, уложенные в стены — укреппостов, и редкие дозорные, которых оставили защищать отход. На случай… На всякий случай.
— Сейчас! — Председатель повернулся к нему, положил руку на плечо и внимательно вгляделся. А после улыбнулся подбадривая, одновременно одевая на голову бронешлем. Впереди загудело и задрожало, передавая вибрацию на стены тоннеля, замаячил свет и перед ними засветилась земля нового, исковерканного мира. Раздались сухой треск автоматов и лающие выстрелы крупнокалиберного пулемета. А после и вовсе:
— Витька, сучий ты сын!
Времен года больше нет, как раз после того, как лопнул страшный нарыв Чикшулуба. Не только вся эта гадость полезла из образовавшийся огненной бездны — в тот момент пришел конец мира. Привычного мира, человеческого. Чертов 2112 год! Никто не думал, что вот так человечество вымрет. Более правдиво звучали: гибель в ядерной катастрофе или астероидном ударе. Ну или Солнце враз потухнув, определило судьбу человека. Невероятно? Да. Но более ожидаемо, чем вот так: маяканские боги, взбунтовавшись против засилья и язычества современных религий, одним махом распорядились миллиардами судеб. Лучше сказать — заменили человека на существ более им угодных. И теперь они, а не человек хозяева планеты, и значит Земля больше не Земля, а вроде нового храма умершим Чичен-Ица. И потому единственное полотно распростерлось вокруг их последнего убежища 5Б — вечного зимнего ландшафта, с кроплениями темных пятен проталин от разъевших почву химикатов — самого верного звена памяти о людях. Ядовитые памятники о величии — как это верно о погибших. Черно-белый мир. Так гласила древняя поговорка, — «О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды», и теперь нечего добавить, к тому, что человек и был той самой змеёй, что пожирала свой хвост.
Шел колючий мелкий снег, вчерашняя пурга смела с белого покрывала грязные натоптанные следы армейский сапог. И разбитая техника… Гражданская и военная, черными остовами, будто обломками изломанного общего механизма, нелепо топорщились железными колючками в грязно-серое небо. Сожжённая, другая изувеченная новым видом существ, монстрами. Куда им — человеческим мозгам, привыкшим измерять геометриями не только пространство, но и судьбы всего живого. Математика реального мира, где можно было бесконечно отнимать. Но, в итоге отняли у человека. Безвозвратно. И, может быть, ничего больше не говорило о том, что тут, совсем рядом, горстка людей пытается выжить и по мере сил дать отпор наседавшему новому миру, если бы не одно «НО»… Один человек.
Он шёл и улыбался. Улыбался вечно хмурым тучам, всегда победоносному снегу. Вырожденному миру «2112», как принято было называть у местных новую эру. Осколкам зданий-зубов, треснутыми черствыми гнилушками, вросшими в старческие слабые десна некогда прекрасного провинциального города. Этот город уже выдохнул из себя последние силы, не имел желания дальше бороться за себя и людей, и потому в его сухих венах и артериях, наполненными бетонными бляшками закупорок, остались лишь ядовитые токсины смерти. И все же идущий улыбался городу.
Улыбался встречающим его людям, одетым по-зимнему тепло и по-военному аккуратно, хотя одежда порой нуждалась в смене, но реже в починке. Ему неважно то, что эти люди вооружены до зубов, и смотрят на него с опаской. Неважно, что кричат и угрожают. Главное, что он добрался.
— Виталька, от КАМАЗа деталька! Ты ли это? — В его сторону прорвался молодой парнишка, но его тут же осекли, навалились четверо сверху, остановили. Что-то предостерегающе заговорили в уши. Молодой обмяк, перестал сопротивляться. Все пятеро поднялись и отошли в сторону.
Левее встречающих протяжно загудел паровозный гудок, на поверхность перед бункером, выехала моторизированная дрезина, оснащенная крупнокалиберным пулеметом на корме. На дрезине в полный рост стоял огромный мужчина, в котором легко угадывался Председатель одной рукой держась за поручень и строго всматриваясь вперед. Заметив одиноко идущего, мужчина спрыгнул, и быстрым шагом проследовал к встречающим. За ним следом спрыгнула высокая фигура в длинном плаще, с капюшоном, укрывающим голову. Понять женщина это или мужчина, было сложно. Более невозможно оказалось распознать в незнакомце знакомые черты.
— Руки вперед ладонями, оставайся на месте! — Усиленный динамиками грубый голос Председателя прогремел стальными кандалами. Практически всегда по интонациям Председателя угадывалось будущее.