2112 полностью

— Эта паршивая сука жизнь! — Кричал молодой парень. «Виктор» — вспомнил его имя. — Она тогда не желала дать мне шанс и теперь лишила надежды! О, как же я тебя ненавижу, и более достойной этой ненависти нет на всем свете!

Витя завыл, в отчаянии заламывая руки и проклиная всех за растущую пустоту в душе из-за потери и провала черноты злобы. Видно было, что злился на людей, даже на друзей, за то, что у них есть МНЕНИЕ!

— Как вы не имеете сейчас права на него! Не мнение мне нужно, а спасение! Спасение, вы слышите!

— За что! За что, сука! За что ты так со мной! — От отчаяния и бессилия у Вити брызнули слезы из глаз. Он прекрасно понимал, что не мог уже ничем ей помочь.

— Это она там. Там она погибла. В том городе. Съедена. Заживо! — Кричал тот в отчаянии. — Я видел видео! — При этих словах я встрепенулся, уж больно они резко отличались от того, что привыкли слышать местные. И даже, если допустить, что старики еще помнили о том, что из себя представляло видео, то вот молодежь…. Молодежь никогда не знало об этой чудесной технологии. По крайней мере у них. А вот в Аркадии, возможно, где-то что-то еще уцелело и даже может быть работало. — Мне показали, хотя сначала и не хотели, но я был настырным, полез в драку. Я хотел увидеть ее, пусть и в последний раз. Увидеть мою девочку! — Бился в истерике парень.

— Так не должно быть! Так не может быть! — Витю вырвало. — Почему это произошло? За что! — Он упал на колени, его сотрясала дикая истерика.

— Ее убили. — На выдохе произнес он. К нему уже со всех сторон бежали люди, стремящиеся помочь.

— Нет, ее съели, когда она еще была жива. — Он потерял сознание.

И вдруг я вспомнил! Вспомнил историю Виктора. И её вспомнил, словно видел все это своими глазами. Это была она, та ёбанутая на всю голову, просто сумасшедшая сучка — Аглая! А теперь еще раз смотрел на ЭТО глазами Вити:

…Она тоненькая, прозрачная, в легком летнем платье, под желтым светом осеннего фонаря, стоит освещенная и лучезарная. В руках воздушные шары, улыбается и ждет меня. Она очень красивая, и я без ума от нее, от ее запаха, тепла тела, чувственных губ и нежных рук.

Я пришел к ней, обнял за тонкую талию, поцеловал во влажные губы.

Купил ей мороженое, пломбир, она его любит. Отдал. В ответ мне подарили такую улыбку — она такая одна, от нее мурашки по холке и загривку, от нее жар в груди и от нее хочется подвигов. Подвигов и еще мороженого. Она всегда улыбается, когда я дарю ей мороженое.

И потом мы говорим. Ни о чем, просто так. Она говорит, а я слушаю. Слушаю ее голос, смотрю на лицо, стараюсь запомнить каждую эмоцию. Молчу, боюсь что-либо пропустить, не хочу, чтобы она замолкала. Но она видит, что я ее рассматриваю. Краснеет смущенным багрянцем, начинает волноваться, забирает свою ладошку из моей руки и надувает обиженно губы. Думает, что я думаю про нее, что она глупая.

А я ее просто люблю. Люблю все эти моменты, когда я бываю с ней.

И потом мы женимся. Жизнь с ней кажется мне раем на земле, и я начинаю думать, что бог мне все простил. Бог все забыл и дал мне второй шанс.

Но нет. Она ушла от меня. Ушла не к другому и не в родительский дом, просто ушла от меня. Сказала, что не любит. А у самой слезы в глазах.

Я верил, что смогу ее вернуть, ведь мы созданы друг для друга…

Витя очнулся. Вокруг него собралась приличная толпа. Люди понимали его, сочувствовали, но вот только сделать ничего не могли.

А под ним уже натекло теплое и липкое, неприятно пахнущее. С трудом поднял голову, теплое и липкое оказалось лужей блевотины.

И вроде вспомнил, почему он здесь и сейчас в этом месте и времени. Схватился двумя руками за голову, закричал: