— Инна’Рах! Шатан Ин Зеан! — Прокатилась команда по черному войску. И тут же в обороняющихся полетели сотни стрел. Многие из них не достигли цели, другие же застряли в деревянных стенах, но некоторые, уже на излете, смогли зацепить несколько стрелков. Те, зажимая кровоточащие раны, отвалились от защищаемых брешей. К ним поспешили санитарки в белых передниках, с сумками на которых значился красный крест.
— Огонь! — Вновь прозвучала команда. И снова яростно запели стрелы, с удвоенной силой захлопали по телу воина. И снова этого оказалось недостаточно. Воин, преодолевая последние метры, все тушей врезался в ворота и такой удар это был, что сотряслась все стена вокруг ворот, а воины, что стояли на ней, ухватились за грая стены. — Чего же Вы ждете! — Гневно обратился к бригадиру защитников, командир. — Где Ваши люди? — И уже не слушая ответа, снова скомандовал. — Огонь! — Этого выстрела оказалось достаточно, гигант, хрипло испустил последний вздох, замер на пороге границы людей и воинов каменного города.
— Ура! — Радостно завопили стрелки. Но не такая реакция была со стороны моста. Наступавшие воины яростно закричали, требуя отмщения и уже не соблюдая строя, бросились атаковать стены.
— Шатан Ин Зеан! Шатан Ин Зеан! Шатан Ин Зеан! — Наступало войско, исступленно выкрикивая боевой клич.
— Огонь по готовности! — Скомандовал командир. — Огонь! — И стрелы, сплошной занавесью поднялись высоко в небо, что бы с удесятеренной силой опрокинуть центр строя врага. Но теперь стрелки не ждали команды, они сами выбирали жертву. Им удалось достичь определенных результатов, но лучники и арбалетчики врага тоже не желали стоять без дела. В ответ на защитников вылился целый ливень стрел. И в этот раз выстрел оказался более удачным — уже пятеро или шестеро стрелков охнули, зажимая свежие раны. Черные море голов вплотную приблизилось к порогу стены и теперь угрожало защитникам снизу оружием, громко выкрикивая боевые кличи.
В этот момент на стенах защитников появились люди подмоги. Объединившись по шесть человек, они затаскивали какие — то устройства, скрытые от глаз под мешковиной. Судя по размерам устройств и той натуги, с которой тащили люди эти устройства, были они чрезвычайно опасными для врага. Видевшие это стрелки, с надежной и заинтересованностью поглядывали на закрытые предметы, а потом снова, яростно продолжали отстреливаться.
А в это время нападающие уже ставили лестницы к стенам, и первые смельчаки карабкались по ним. Лучники снизу не забывали обстреливать обороняющихся. Командир выглянул в прогал, чтобы мельком оглядеть позицию противника и ахнул. Огромный воин на чудовище проехал мост и теперь неспешно приближался к стене. Он все так же был не возмутим, словно бы его все устраивало. Но теперь, вместе со всадником, словно бы намагниченное, тянулось черное облако, рождаемое над каменным городом, словно исторженный черный дым печными трубами. А в туче яростными всполохами сверлами молнии. В мертвом каменном городе, на мосту, перед стенами — все было наполнено черными головами, которые орали, верещали, грозили, несмотря на потери.
Воины командующего заставой установили механизмы напротив проемов, сняли защищавшие от посторонних взоров покрывала, прибили шипами ноги устройств к полу и зарядили их посредством лебедок.
— Что это?
— Козлы. — Ответил командир. — И они бодаются. — Он поднял руку вверх. — Зажигательные! Готовсь! — Воины уложили дубовые бочки в углубления ложек, натянутых до отказа, подожгли фитили. — Пли! — Рубанули, отсекая удерживающие механизмы канаты. Ложки вдарили по ограничивающим балкам, козлы подпрыгнули, бочки улетели вперед. И ничего.
А потом рвануло! Воздух загудел огнем, ливнем вылился на черную массу, сжигая, сжирая. Оттуда завопили, заверещали. Рассеялись факелами по полю, заражая огнем других. Те побросали все с себя, с дикими глазами от ужаса разбегались от огненного демона, защищавшего деревню!
— Пли! — Заорал командир. А воины уже повернули козлы и в другие места полетели клети огненного демона, чтобы щедро дарить смерть.
— Огонь! И стрелы истерично, ища крови, резали воздух. А потом убивали.
— Пли! — Орал командующий. И огонь зажигал поле, воинов, доспехи, металл и камни.
Настал момент, когда чернота от дыма сожженных тел, ядовитый запах паленой шерсти и мяса вызывал горькую слюну, черное воинство дрогну, смешалось в дыму и стало утягиваться воронкой к мосту.
Только оставался недвижимым одинокий воин верхом на чудовище. И вот когда совсем мало оставалось на этой стороне его воинов, он снова поднял топор вверх, набрал в него солнечных лучей, пока он не побагровел, и воткнул его с силой острием в землю:
— Ы’эйр! Э’ар Зара’Ар! Шатан Ин Зеан! — Громогласно и очень внятно, звенящим голосом, который разрезал, словно нож масло, звуки поля боя. Шум, будто безвольная материя, упал лоскутами и больше не издавал ни звука. Настала мертвая тушина. Черные воины продолжали бежать, оружие продолжало бряцать, команды продолжали отдаваться, луки продолжали стрелять. Но ни звука не было слышно, словно бы мир оглох.