Югославские представители с советским проектом договора ознакомились и согласились с ним, попросив назначить время подписания договора. Кроме того, Вышинскому был сообщен краткий перечень того, что Югославия хотела бы получить от СССР. Более подробные сведения были уже переданы советскому Генштабу военным атташе Поповичем.
В течение 4 апреля стороны встречались еще трижды, согласовывая и уточняя формулировки договора. Особенные сложности вызвала вторая статья, где советская сторона настаивала на фразе "соблюдать политику нейтралитета и дружбы", а Гаврилович, ссылаясь на мнение югославских военных, предлагал указать на то, что в случае нападения ни одна из сторон не будет поддерживать "ни в какой форме" напавшую державу. Было даже представлено дело таким образом, что Югославия рассчитывала на военный союз с СССР. Понятно, что в существующих условиях Советский Союз на такие отношения пойти не мог, поскольку, в случае нападения Германии на Югославию, они могли привести к прямой конфронтации с Гитлером.
Это же понимала, конечно, и югославская сторона. Тем не менее, настаивала всё же на своей формулировке. Впрочем, советское руководство прекрасно понимало, кто именно стоял за некими безымянными "военными кругами" Югославии. И кому был выгодно подтолкнуть СССР к явному противостоянию с Германией. По этому поводу Вышинский сдержанно отметил в своем отчете:
"Во все время этой беседы Г[аврилович] был чрезвычайно смущен. Все время ссылался на военных.
Ввиду близких связей Г[авриловича] с Криппсом, я не исключаю в данном случае и влияния Криппса, с которым Г[аврилович], безусловно, советуется".
К последнему отчету, кстати, была приложена заявка югославской стороны на вооружения и материалы, которые она хотела бы получить от СССР.
"ПРИЛОЖЕНИЕ
Первоочередная заявка
(Количество по усмотрению Сове[тского] прави[тельства])
1. Противотанковые орудия - 45 мм + 500 снарядов на каждое орудие;
2. Зенитные пулеметы - 13-20 мм;
3. Горючее (бензин);
4. Резина для автомеханических частей;
5. Истребители;
6. Дневные бомбардировщики;
7. Дневные разведчики.
АП РФ. Ф.З. Оп.66. Д.905. Лл.77-75. Машинопись, заверенная копия. Указана рассылка - Сталину, Молотову. \21\ "
Взято из сборника документов "1941 год", т.2.
Документ N 360.
Между тем, сведения о ведущихся переговорах и готовности советской стороны подписать с Югославией некий договор, были доведены до германского правительства. В частности, по этому вопросу 4 апреля Молотов пригласил посла Германии в СССР Шуленбурга. В ходе беседы эти сведения были ему предоставлены. В самом общем виде, разумеется, исключая моменты, которые германской стороне знать не полагалось. Впрочем, и в таком виде встречены они были, разумеется, отрицательно. Но советское руководство проявило здесь твердость, вопреки ясным "предостережениям" из Берлина.
Кстати говоря, одно только публичное заключение договора между СССР и Югославией, в условиях противодействия этому событию германской стороны, является вполне исчерпывающим доказательством того, что Сталин, конечно же, не замышлял никаких нападений на Германию. Потому что нападающая сторона должна скрывать свои намерения, а не настораживать противника своими умышленными действиями. Вот Гитлер всячески скрывал свои намерения. Он готовил нападение. Сталин, противореча ему, открыто заключил с Югославией договор. Значит, он готовился к обороне, здесь всё ясно, по-моему.
5 апреля в Москве состоялась еще одна примечательная встреча. Ввиду ее особой важности привожу отчёт о ней в полном объеме.
"БЕСЕДА ПЕРВОГО ЗАМЕСТИТЕЛЯ НАРКОМА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР А.Я. ВЫШИНСКОГО С ЧЛЕНОМ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЙ ДЕЛЕГАЦИИ ЮГОСЛАВИИ Б. СИМИЧЕМ
5 апреля 1941 г.
В 11 часов 45 минут принял Симича, который явился, как он заявил с самого начала, тайно от Гавриловича и Савича.
Симич долго говорил о своих просоветских настроениях, о том, что он два года в этом направлении "обрабатывает" генерала Симовича, - не коммунист и не социалист, но он за СССР и с каждым днем все более и более левеет. Симич убежден, что Симович неизбежно придет к полному признанию коммунизма. Дело в сроке. После такой подготовки Симич перешел к существу вопроса, повторив в общем все то, что было изложено вчера Гавриловичем и что было записано в спецсообщении тов. Голикова.
Главный довод Симича против нашей последней фразы в § 2 проекта заключался в опасении, что "народ" будет разочарован.