неоправданного риска избегать. Поэтому и предложил военным, что, если они хотят свой главный удар нанести на юге, то должны его обеспечить значительно большими силами. Сравним, что выделяют для операции на юге Тимошенко и Мерецков в октябрьской записке, после учета замечаний Сталина. Смотрим.
80 стрелковых дивизий;
11 танковых дивизий;
5 мотострелковых дивизий;
7 кавалерийских дивизий;
20 танковых бригад,
140 полков авиации.
Кроме того, за Юго-Западным фронтом в районе Шепетовка, Проскуров, Бердичев появляется мощная резервная группировка в составе не менее 23 стрелковых дивизий.
Бросается в глаза, что резко увеличено, с 5 до 20, количество танковых бригад. Число авиационных полков увеличено тоже значительно, с 88 до 140. Причем сделано это не за счет западного направления, там задачи оставались прежними. И даже несколько был увеличен резерв в районе Двинск, Полоцк, Минск с 15 до 20 стрелковых дивизий. Усиление стратегических резервов на Западном направлении, кстати, было намечено опять же во исполнение замечаний Сталина.
Увеличение танковых и авиационных сил на юго-западном направлении предполагалось за счет формирования новых соединений и частей. В частности, предполагалось сформировать дополнительно 18 новых танковых бригад, еще одного механизированного корпуса и 20 пулеметноартиллерийских бригад. К таким же мерам можно отнести, естественно, и решение о формировании 100 новых авиационных полков.
Понятно, что столь масштабные решения не мог принять никто, кроме Сталина. Поэтому их перечисление в докладе военного командования, в котором их планы были скорректированы с учетом его замечаний, красноречиво подтверждает, что эти меры и были предварительно предложены самим Сталиным, в форме тех же замечаний.
Естественно, что размах предлагаемых мер предполагает и достаточно большое время их реализации. Обеспечение материальной частью к 1 октября, а для новых авиаполков и вовсе до конца 1941 года, намечалось, видимо, исходя из реальных возможностей промышленности. Конечно, кто-то может сказать, что эти проекты все равно не успевали к 22 июня. Так-то оно так. Только, готовились тогда к войне, не зная точно, когда она начнется. Но если не знали, не значит же это, что жизнь должна остановиться.
Начнется война 22-го, значит, не успели. Не успели потому, что большего нельзя было сделать физически. Но не опускать же руки из-за того, что ты опасаешься где-то не успеть? Тем более, что предпринятые усилия могут пригодиться и после начала войны. Начнется война раньше, сделанное все равно пригодится больше, чем, если ничего не делать вообще. Жди войны или не жди, а дело делать надо.
Одновременно было решено разработать и другой вариант плана отражения агрессии, согласно которому основная группировка Красной Армии по-прежнему развертывалась в полосе Западного и Северо-Западного фронтов.
Надо обязательно отметить еще вот что. Несмотря на то, что Сталин согласился на юго-западный вариант военных, тот факт, что одновременно с этим существенно, на 25 процентов, была усилена и резервная группировка за Западным и Северо-Западным фронтами, и сделано это, повторю, было на основании замечаний Сталина, говорит о том, что его безусловно тревожила судьба минского направления. А потому будет логичным полагать, что склонить Сталина к утверждению юго-западного варианта военным удалось только в том случае, если они смогли доказать свою твердую уверенность в устойчивости Западного фронта в любых обстоятельствах.
Детальную проработку обоих вариантов плана было решено закончить к 1 мая 1941 года. Правда, впоследствии, с приходом в Генштаб генерала Жукова, срок подготовки "западного" варианта плана отражения агрессии будет перенесен на октябрь 1941 года. При том, что срок подготовки "юго-западного" варианта был оставлен по-прежнему 1 мая. Что красноречиво показывает, что в лице будущего Маршала Победы нарком Тимошенко получил еще большего сторонника своего плана удара по немцам на юго-западном направлении.
И последнее. В работах современных историков справедливо утверждается, что оценка угрозы со стороны фашистской Германии была в
Генеральном штабе Красной Армии правильной. Однако при этом практически всегда ими разделяются мнение военного командования и мнение Сталина. И не просто разделяются, но и противопоставляются друг другу. В том смысле, что Сталин, конечно же, все понимал неправильно, отвергая с порога выкладки военного командования. То, что этому нет никаких документальных доказательств, их, разумеется, нисколько не смущает. Не верил, не соглашался, отвергал. Все.
Но вот перед нами документ. Из него следует, что направляемые в его адрес записки по стратегическому развертыванию Сталин внимательно изучал. Более того. Характер сделанных им замечаний к предложениям военных говорит о том, что он вовсе не отвергал их. А наоборот. В самом главном, в оценке угрозы германского нападения, он был с ними абсолютно согласен. Что же касается его несогласия, то касалось оно частных сторон предлагаемых мер по парированию этой угрозы.