С первой половины октября начинается постепенное ослабление сосредоточения германских войск на наших границах за счет перебросок их на Балканы (в Румынию), а также в Венгрию и Словакию в связи с началом реализации планов германского командования по оккупации Румынии и дальнейшему продвижению в глубь Балканского полуострова.
[...]
ЦА СВР РФ. Д. 21616. Т. 1. Лл.353-356. Машинопись, заверенная копия".
Взято из сборника документов "1941 год", т.1.
Документ N 167.
Сведения о количестве немецких войск были, опять же, завышенными. Но важно понимать, что опасность эта, если и была разведкой преувеличена, тем не менее, оснований для благодушия в глазах советского руководства не имела. То есть, никакой успокоенности эта информация у советского правительства, естественно, не вызывала, да и не могла вызвать.
Зная об этом (да и не только об этом, конечно), 12 ноября В.М. Молотов прибыл в Берлин. В этот же день состоялись его переговоры с Гитлером и Риббентропом. 13 ноября переговоры были продолжены. В этот день Молотов встречался также с Герингом и Гессом. 14 ноября Молотов вернулся из Берлина в Москву. В официальном сообщении говорилось о том, что "обмен мнений протекал в атмосфере взаимного доверия и установил взаимное понимание по всем важнейшим вопросам, интересующим СССР и Германию".
На самом деле, существо этих переговоров заключалось в том, чтобы определить, какую позицию займет в ближайшее время каждая из сторон. Для СССР это было попыткой понять, как долго можно будет оттягивать войну с Германией. Для Германии этот вопрос упирался в стремление Гитлера вовлечь СССР в задуманный им антианглийский блок. В случае удачи в этом вопросе нападение на СССР могло быть несколько отодвинуто на более позднее время. Или не отодвинуто, здесь у Гитлера полной определенности не было. В случае же отказа Сталина от военного союза удар должен был быть нанесен без промедления.
Но здесь надо понимать еще и подводную часть этого предложения. То, что Гитлер высказывался перед кем-то из своих приближенных о том, что нападение на СССР, в случае присоединения его к "тройственному союзу", может быть отсрочено, вовсе не говорит об отказе от этого замысла. Уверенность Гитлера в том, что Англия не идет на мирные переговоры только потому, что надеется на США и СССР, никуда не делась. Поэтому, единственное, что могло его остановить на этом пути, это реальная военная помощь Советского Союза в войне с Англией.
Но отсюда выстраивается вполне логичное следствие. После того, как ему удалось бы, как он надеялся, толкнуть СССР на первое же военное столкновение с Англией, на пути предложенной им Советскому Союзу экспансии к "южным морям", ситуация сразу же становилась бы принципиально иной. Вспомним еще раз июльское высказывание Гитлера о том, что Германия не заинтересована в ликвидации британского колониального наследия. Потому что от этого выиграет кто угодно, только не Германия.
В этом случае, тем более, его удар на СССР мог последовать незамедлительно. Только теперь в неизмеримо более страшных для Советского Союза условиях. Потому что здесь Гитлер мог представить себя уже в роли этакого парадоксального спасителя британской империи, защищающего ее колониальные владения от "большевистских орд". Что давало ему не просто надежду на то, что англичане пойдут с ним, наконец, на мирные переговоры. Но и на то, что его война с СССР вызовет сочувствие как Англии, так даже и США. В общем, план, с этой точки зрения, выглядит безупречным.
Когда говорят о том, что Сталин допустил ошибку, пытаясь отодвинуть войну с Германией исключительно дипломатическими мерами, имеют в виду и этот неудачный, по их мнению, визит Молотова в Берлин. На самом же деле, ничего недачного в этом визите для СССР не было. Потому что советские руководители в эту ловушку не попали, да и не собирались, впрочем, туда попадать. Дело в том, что, уже готовя визит, советское правительство должно было определиться, с точки зрения своих принципиальных позиций, до какой степени можно позволить себе развитие отношений с Германией, оставаясь в статусе нейтральной страны.
Естественно, еще накануне визита в Кремле понимали, что никакое участие в военном союзе с Гитлером невозможно как по соображениям принципиального и идейного характера, так и по соображениям сиюминутной выгоды. Войны всячески старались избежать, отодвинуть ее. Поэтому существовал предел уступок, за который невозможно было перешагнуть, это было объективной реальностью, выйти за рамки которой означало потерять самую сущность своей государственности.
Одновременно советские руководители понимали и то, что такое предложение в ходе настоящего визита обязательно последует, это можно было заключить из предшествующей визиту переписки. Поэтому, давая согласие на поездку Молотова в Берлин, понимали, что от этого предложения придется неизбежно отказываться.