– Вроде только Полина Аркадьевна, она сметчица. Анна до обеда в саду, потом дома. Варя – студентка, когда как. Паша работает из дома. Сухроб пашет целыми днями и ночами, но он в ЖСК на районе, может всегда подмениться и прийти. Василий – вахтовик, на два месяца в пересменке. Остальные – пенсионеры.
– Ничего себе вы владеете обстановкой, – удивился следователь.
– Овладеешь тут, пока всех расселишь, – ответил Михаил.
Быстро и неинформативно прошли по остальным жильцам. В комнате Сухроба их снова напоили чаем. Миша любил заходить к ним. С комнатой им не очень повезло – пенал с единственным окном, выходящим в стену. Но Сухроб и Зухра заметно любили друг друга, на их крошечных квадратах было ощущение сдержанного счастья. Стены оклеены желтыми обоями, желтые шторы. Михаил думал, что это попытка ребят добавить солнца в хмурую новую родину. Бордовый пушистый ковер. Михаил и Скрынников, не сговариваясь, сняли обувь перед тем, как ступить на него. Естественно, никакой новой информации Сухроб не рассказал, а Зухра вчера испугалась и вообще не выходила из комнаты. Зухра была глубоко беременной. Допивая чай из пиалы, Михаил понадеялся, что они переедут в новую однушку быстрее, чем она родит.
Дальше зашли к Варе, в бело-черный ремонт с потрепанной икеевской обстановкой, оставшейся от прошлых хозяев. Варя не особо усердно училась. На столе лежали лишь несколько учебников и тетрадей с конспектами, зато много места занимали косметика и зеркало. В комнате были две открытые вешалки с одеждой.
Вахтовик Василий встретил их и поговорил, не вставая с дивана, только выключил звук телевизора. Он работал на добыче нефти, и ни жены, ни детей у него не было, так что два месяца отпуска он лежал на диване, вставая только поесть и в туалет. Он жил в просторной и довольно чистой, но все же заметно холостяцкой комнате, которую купил всего десять лет назад, поэтому история с усилением балок была ему неизвестна. Реакцию старожилов он не рассмотрел.
– Они у нас все чокнутые, чего на них смотреть-то.
Василий единственный из всех переезжал в центр. Оказалось, он скопил приличные деньги, потому что тратить их не умел, а с годами еще и обленился. Он покупал приличную двушку на Гончарной. Они с Михаилом ходили вдвоем смотреть ее. Двушка выглядела такой же типичной холостяцкой берлогой. И хотя Василий, пройдясь по квартире, сказал, что «забабахает» здесь крутой ремонт, Михаил был уверен, что тот въедет в нее прямо на своем диване и будет так же лежать в майке у телевизора.
Однажды на кухне он застал обрывок разговора Анны-логопеда и Валентины Афанасьевны. Старушка спрашивала, почему Анна не познакомится поближе с Василием, мужчина-то положительный. Будь сама Валентина Афанасьевна помоложе, она бы попробовала. В ответ Анна лишь закатила глаза. Михаил разделял ее мнение.
Когда они закончили с Василием, наступил вечер.
– Так. Сегодня надо обязательно добраться до Романа Петровича. Может, позвоним?
– Давайте зайдем к нему в комнату. Он выпил утром. Наверное, спит, – сказал Михаил.
– У вас есть ключи? – спросил Скрынников.
– Да, ключи от всех комнат на случай, если кого-то нет, а комнату надо показать, – ответил Михаил. – Только для этого. Но у нас, думаю, форс-мажор.
Он не с первой попытки угадал с ключом и, еще раз постучав и не получив ответа, заглянул в комнату. В вечернем свете на диване угадывалась спящая фигура. Михаил включил свет, и фигура зашевелилась.
– Роман Петрович, извините, мы пришли с вами поговорить, – сказал Михаил.
В комнате пахло спиртом. Роман Петрович шустро очнулся, засуетился, убрал табурет с пустой бутылкой и остатками закуски, потом схватил со стола расческу с редкими зубьями и торопливо причесал три сальных пера на просвечивающем черепе, пригладил руками футболку и треники – марафет был наведен. И последним штрихом – алкоголик подвинул два мягких стула от стены, приглашая гостей присесть.
Заметно утомленный Скрынников начал с дежурных вопросов о семейном положении, образовании. У Романа Петровича было только девять классов. Учился в техникуме на оператора станков с ЧПУ, да не закончил. Бывшая жена, две взрослые дочки и внуки живут в Москве.
– А че бухаете? – спросил Игорь.
– Как-то нормально мне вроде, – ответил Роман Петрович.
– Ясно, – вздохнул Скрынников. – Работаете?
– Шабашим иногда на разгрузке, в ЖЭКе ребята просят выходить. Лампочку поменять в парадной или вентиль прикрутить. Когда не успевают на вызовы. А нам сотка-другая.
– «Нам» – это кому? – уточнил Скрынников.
– Мне и Ваньке.
– Ивану Вадимовичу, – подсказал Михаил следователю.
– Вы друзья? – спросил Скрынников. До этого он рассматривал комнату, но сейчас уставился на хозяина так, что даже у Миши поднялись волосы на затылке.
Роман Петрович заметно смешался.
– Ну как… да… вроде…
