– Ну-у-у, – протянул Михаил. – Труп у меня впервые.
– С почином, – засмеялся Скрынников, и Михаил онемел от этого поздравления. – Повезло, что старожилы до сих пор в квартире. Без них был бы стопроцентный глухарь.
– Ну что, дальше? – спросил Михаил. – К Роману Петровичу?
– Это второй алкоголик? У него в комнате так же, как у первого? – спросил следователь.
– Нет-нет, у него относительно чисто, – торопливо заверил его Михаил. – Не так опустился, как Иван Вадимыч.
– Тогда ведите, – сказал Скрынников, вставая.
Он пропустил Михаила вперед, и тот зашагал по коридору, по пути щелкая выключателями.
Дверь Романа Петровича была заперта, на стук он не ответил.
– Ушел, черт, – сказал Михаил. – Или закрылся и спит.
– Давайте тогда к Валентине Афанасьевне, – сказал следователь. Михаил внутренне восхитился, как Игорь с первого раза запомнил весь набор имен обитателей десятикомнатной коммуналки. – Вы, кстати, не обязаны со мной ходить, – продолжил Игорь Вячеславович. – Опрос затянулся, а у вас, наверное, дела.
Михаил невнятно промычал – признаться, что ему любопытно расследование, было стыдно, а объяснения с ходу он не придумал. Поэтому он сделал вид, что не услышал последних слов следователя, шагнул к двери Валентины Афанасьевны и толкнул ее.
Они вошли в типичную «бабушкину комнату». Поверх серого ковролина тут и там – коврики, цветы в горшках, диван с брошенным вязанием, старая мебель вперемешку с новой, фотографии на стенах, стол с клеенкой и четырьмя салфетками, на которых стояли чайные чашки. Здесь не было неврозного порядка, как в комнате Нателлы.
– Проходите, проходите, – Валентина Афанасьевна поднялась с кресла и выключила телевизор. Пульт она положила на подлокотник поверх газеты с программой передач. От этого жеста веяло таким уютом, что напряженные плечи Михаила опустились сами собой. Он заметил, что Скрынников тоже выдохнул. В этой комнате все было просто, благополучно.
Михаил крутил в голове слово «обычно», пока Валентина Афанасьевна суетилась, наливала чай и подкладывала конфеты в вазочку.
– Вообще-то нам не положено, – сказал Игорь Вячеславович и сел за стол.
– Ох, извините, не знала, я же от души, – пробормотала старушка растерянно. – Сейчас уберу. – Она протянула руки к чашке и вазочке, но следователь жестом остановил ее. Лицо у него смягчилось.
– Не надо, давайте чаю, уже четыре часа говорим без перерыва, да, Михаил?
Следователь внезапно подмигнул Михаилу, как подмигнул бы ребенку, вовлекая его в свою игру.
Старушка успокоилась и села, подвинула Михаилу чашку и поставила вазочку с конфетами ближе к гостям. Скрынников быстро съел шоколадную конфету и залпом выпил чай, потом отодвинул в сторону салфетку и достал из своей папки бумагу и ручку. Валентина Афанасьевна убрала чашку и вытянулась в струнку, сложив руки на столе и внимательно глядя на следователя. Для встречи она приоделась в юбку и пиджак, хотя дома обычно носила велюровый спортивный костюм. Сам костюм Михаил заметил сложенным на спинке дивана. Михаил подвинул к себе салфетку и конфеты, пил чай и ел сладости не торопясь – почувствовал, как опросы вымотали его.
– Валентина Афанасьевна, мы выяснили, когда примерно была убита женщина, которую нашли в перекрытиях.
Она ответила долгим удивленным взглядом. Скрынников секунду понаблюдал за ее реакцией, потом рассказал подробно, что за женщина, как погибла, примерный год смерти. Валентина Афанасьевна слушала внимательно, не перебивая, по глазам было видно – вспоминала. И когда в его речи наступила короткая пауза, сказала:
– Была такая женщина. Приходила к Ване. Рома – у того новая каждую неделю, а у этого – одна, долго. Знаете, такая, с характером, видно, что умная, да жизнь не сложилась.
– Имя помните? – спросил Скрынников.
– Имени не знаю, ни разу не слышала. Иван тогда уже пил крепко, общаться мы перестали. Я ее почему запомнила: на кухне мы встречались, говорили, приятная такая. Красавица, наверное, в молодости была. На меня мужчины никогда не смотрели, а от нее – прям глаз не отрывали. Одевалась всегда нарядно. Вы у Ивана-то спросите, он скажет и как зовут, и другое.
– Спросим, – кивнул Скрынников.
Валентина Афанасьевна подняла на него глаза.
– Подождите… там что, она? В перекрытиях?
Старушка растерянно переводила изумленный взгляд со следователя на Михаила. Михаил уставился в свою чашку.
– Мы не знаем, – сказал Игорь Вячеславович. – Как раз сейчас устанавливаем личность убитой.
– Ее убили?!
Старушка заволновалась, встала со стула и начала нервно прибираться на столе.
– Как же так… как же тут дальше жить.
