Вечером он сидел в гостиной и слушал, как жена поет дочерям. Она исполняла свой обычный репертуар – советские песни, через куплет давала указания молчать, поменьше крутиться, выключить ночник. Потом пошли в туалет и попить. Миша хотел поработать, но сидел, смотрел в эксельку с отчетностью и думал о поразительном спокойствии жены, хотя в морге, возможно, лежит ее давно исчезнувшая мать, а в квартире в пяти минутах ходьбы сидит ее вероятный убийца.
В десять позвонил Скрынников.
– Извините, не слишком поздно? – спросил он.
Голос у него был утомленный.
– Нет-нет, что вы, – заверил его Миша. – Что сказал Иван Вадимович?
– Ничего нового.
– Мне показалось, он не врет, – поделился Миша.
– Похоже на то. Но у нас ничего нет.
– Будем ждать результатов ДНК? – спросил Миша.
– Я не могу остановить следствие в ожидании результатов. Вот что. Я не взял номер вашей жены сегодня утром. Хотел бы с ней поговорить более подробно уже под запись и выяснить обстоятельства общения с Иваном Вадимовичем. Завтра в девять она сможет подойти?
Лена со старшей дочкой шла в детскую из туалета, весь ее вид говорил, что ее бесит, что дочки никак не засыпают.
– Лен, – позвал ее Миша, убирая телефон от уха. – Сможешь завтра в девять зайти к Игорю Вячеславовичу?
Лена кивнула.
– Может, – сказал Миша в трубку.
– Спасибо. Вот еще что. Я на всякий случай взял с Ивана Вадимовича подписку о невыезде. Вы посматривайте за ним, хорошо?
– Хорошо, но я не все время на этом объекте, – предупредил его Миша.
– Понимаю. Спокойной ночи, – коротко ответил Скрынников и положил трубку.
Из детской вышла Лена.
– Спят? – спросил ее Миша.
Лена отрицательно покачала головой и села на диван к мужу.
– Что он хочет? – спросила она, кивая на телефонную трубку.
– Сказал, что надо обсудить все обстоятельства твоего общения с Иваном Вадимовичем.
Лена цокнула.
– Сходить с тобой? – предложил Миша.
– Сама поговорю. Займись работой, а то плакали наши планы на ремонт печки, – ответила жена.
Миша удивился, что она, несмотря на происходящее, думает о печке. Только перед сном она показала, что переживает глубоко внутри.
– Знаешь, если бы она не исчезла, мы бы снова переехали. И я не встретила бы тебя.
– Но ты же поступила в институт, – возразил Миша. – Она бы уехала одна.
– Она не думала так, как мы. Просто делала что хотела. А я – как чемодан, который она возила с собой.
Миша не успел обдумать ее слова, потому что позвонил Иван Вадимович. Обычно Миша не принимал звонки так поздно, но сейчас ответил, заподозрив неладное.
– Миша, отменяй все! Не буду я продавать комнату, – раздался пьяный голос в трубке. Михаил почувствовал нарастающую ненависть. – Здесь умирать буду. Сюда Люба приходила. Здесь мертвая лежала.
Миша, прикрыв глаза, слушал его излияния. Язык алкаша заплетался так, что едва можно было разобрать слова. Кроме него, в трубке слышалась ругань, голоса Нателлы и Валентины Афанасьевны.
– Сейчас найду и порву эти согласия, документы на комнату, паспорт, все, – сказал алкоголик.
Миша подскочил с кровати.
– Стойте, Иван Вадимович!
Но тот уже сбросил звонок.
– Что там? – зашевелилась Лена.
– Иван Вадимович грозится документы порвать, – ответил Миша.
– Не сделает он ничего, – сказала Лена.
«Иван Вадимович собрался рвать документы. Закрылся в своей комнате», – прислал Паша.
– Пойду, заберу у него паспорт и доки на собственность. А то будем потом восстанавливать.
– Давай, – ответила жена.
С приближением к коммуналке раздражение нарастало. По лестнице в парадной ему навстречу бежала Варя, раздраженно повторявшая:
– Блин, это невозможно, просто невозможно…
Мишу она не заметила. В квартире было шумно. Иван Вадимович переругивался с Валентиной Афанасьевной.
– Это все вы, точно знаю! – рычал он. Он шатался и размахивал руками, пытаясь то ли сохранить равновесие, то ли драться. Выглядело это ужасно.
Помимо них в прихожей были вездесущая Нателла и Паша, прикрывавший собой дверь в комнату Ивана. «Чтобы тот не вошел и не сделал то, чем пригрозил», – догадался Миша. На приход агента не отреагировали. Миша частенько появлялся в подобные моменты еще до трупа в перекрытиях. Миша аккуратно взял под локоть Валентину Афанасьевну и увел ее в комнату.
– Валентина Афанасьевна, не спорьте с ним.
– Да как не спорить, он моего Федюшу убийцей обзывает! – запричитала та. – Сколько можно от него терпеть.
– А ваш муж не замешан? – спросил Михаил.
– Да врет он, не видите, что ли? – отчаянно сказала старушка. – Поймали его, он крутится как уж на сковородке! Напился, всех на уши поднял!
