– Размазня, – снова поразительно точно признался Николай. – Надо было оставаться, оставлять Костю, устраиваться, куда брали.
Лена напряженно думала. Николай, казалось, не врет, но за много лет он мог сам себе проговорить эту историю тысячу раз и сам же в нее поверить.
– Что она вам сказала? Где вы виделись в последний раз? – спросила она.
– Я пришел к ней на работу, – ответил Николай.
– Странно. Мне никто не говорил, что кто-то приходил к ней на работу, хотя мы много раз говорили с ее коллегами.
– Нас никто не видел. Она завела меня в какую-то каморку. Я сказал, что поеду в Германию и вернусь через полгода-год.
– А она?
– Люба ответила, чтобы не приезжал. Вот и все.
– И вы ушли?
– Что мне оставалось? Я, правда, тогда думал, что она размякнет, если я вернусь, согласится…
– Что вы ей предлагали-то? – насмешливо спросила Лена.
– Ну… – протянул Николай Алексеевич.
В его протяжном нуканье слышалось море неопределенности. Можно себе представить, как в конце месячных каникул эта его нерешительность бесила маму. Тут впору прибить его самого, а не наоборот. В целом все было понятно и с Николаем, и с его сынком – заграничным принцем и разочарованием в одном лице.
– Сказала, чтобы не приезжал, велела уходить, потому что с посторонними в театре строго. И я ушел.
– Когда вы улетели? – спросила Лена.
– На следующий день. Прямой перелет.
– Число помните? – допытывалась она.
– Число? – удивленно переспросил он. – Зачем тебе?
– Просто интересно, – ответила она.
– Подожди, дай вспомнить, – попросил он и замолчал.
«Взял паузу, чтобы соврать о дате или правда вспоминает?» – спросила себя Лена.
– Двадцать пятого августа, – наконец ответил Николай Алексеевич.
– Прям так запомнили? – съязвила Лена.
– Да, запомнил, – спокойно сказал он. – Это были единственные билеты на ближайшие дни, кто-то сдал, и мы сразу перекупили. День рождения Кати, моей жены.
Связь прервалась на последнем слове. Лена раздраженно отняла от уха трубку. Пришло смс, что закончились деньги, и Лена испытала давно забытое ощущение, как это бывает. С новыми тарифами и мессенджерами этого не случалось лет десять. Как только пришло сообщение, что деньги зачислены на счет, перезвонила. Николай взял трубку после первого гудка.
– Какой компанией летели? – без предисловий продолжала допрос Лена.
– «Аэрофлотом», – удивленно ответил Николай Алексеевич. – Зачем тебе это?
– На следующий день мама ушла на работу и больше не вернулась, – сказала Лена.
В разговоре снова наступила пауза.
– Как так? – тупо спросил Николай.
– Вот так.
– В милицию обращались?
– Конечно обращались. Ничего не нашли.
– Ох, Люба. – Лене показалось, что Николай Алексеевич всхлипнул. Она не сочувствовала ему, испытывала лишь тупое злорадство.
– Что она вам говорила? Как себя вела? Она говорила, что хочет… уйти? – решилась задать Лена мучающий ее вопрос.
Николай снова задумался и тяжело задышал.
– Ничего такого. Как всегда – веселая, насмешливая.
Лена телепортировалась на двадцать пять лет назад и смотрела, как мама дрожащими руками подливает себе портвейна в захватанную рюмку.
– Вы даже не заметили, что она спивалась?
Снова молчание и сопение.
– Разве? Но она же… улыбалась. Говорила, что ты поступила в институт.
– Так и было.
– И работа у нее тоже была.
– Не самый вы наблюдательный мужчина, короче. Как и ваш сынок, – перебила его Лена.
– Так Костя к тебе приехал? – изумился Николай Алексеевич.
Изумление его было вполне искренним, но говорить Лена больше не могла. Она сбросила звонок и несколько минут сидела на диване, глядя в свое отражение в телевизоре. В нем отражался ее силуэт, диван и три репродукции Ротко на противоположной стене. Лена по очереди рассмотрела их отражение в телевизоре, и, как завещал художник, ей захотелось плакать, но не из-за самих картин. Она набрала номер Скрынникова и, когда он ответил, коротко и четко рассказала ему все, что узнала.
– У вас есть подозрения, что Николай Алексеевич убил вашу маму?
– Нет, – ответила Лена, подумав. – Но он был здесь, когда она ушла и не вернулась. Вернее, сказал, что уехал днем накануне.
– Вы видели вашу маму именно утром двадцать шестого, верно я помню?
– Верно, – ответила Лена, удивившись памяти следователя. – Можно проверить, на самом ли деле он улетел двадцать пятого самолетом «Аэрофлота» прямым рейсом в Германию?
– Даже не знаю, впервые с таким сталкиваюсь. Очень много лет прошло. Авиакомпании обязаны хранить информацию год. Но сделаю запрос, посмотрим, может, в Пулково хранятся документы. Он не говорил, в какой город был перелет?
– Нет, я не спросила, – досадуя на себя, ответила Лена.
– Ничего, вряд ли в Германию было много рейсов. Если остались документы – найдем. Спасибо, что сообщили.
Он не спросил, почему Лена не рассказала раньше и как обо всем узнала. Просто поблагодарил и попросил прислать полное имя Майера и его номер телефона. Закончив разговор, Лена выслала то и другое.
