Лена криво улыбнулась в ответ, и ее взгляд перехватил уходивший с тарелками официант. Она отвернулась к Исаакию и закатила глаза. Когда она снова посмотрела на Костю, он перевернул телефон, и там загорелся экран разблокировки. Лена пристально следила за его руками. Костя нарисовал на экране символ, который мгновенно исчез, и телефон засветился.
«97639 – прошептала про себя Лена и повторила еще несколько раз: – 97639, 97639, 97639, 97639, 97639».
Костя заказал еще шампанского, потом извинился, встал и отошел к барной стойке. Лена слышала, как он вполголоса спросил у бармена, где находится туалет, а потом направился в сторону, в которую указал бармен. Не дожидаясь, пока Костя исчезнет из виду, Лена схватила его телефон и, краем глаза видя, как за ней наблюдает их официант, разблокировала и принялась копаться в книге контактов. Контакт «Папа» она нашла сразу же по поиску, он был написан на русском. Большинство имен, даже немецких, тоже были вбиты на русском. Костя тоже так себе интегрировался. Она сфотографировала номер отца и положила телефон Кости на место экраном вниз. Потом торопливо протянула руку, выключила телефон и уткнулась в свой как раз в момент, когда Костя вышел из туалета. Он сел на свое место и положил руку на руку Лены. Краем глаза Лена заметила, как наблюдавший за ней официант отвернулся, прикрывая рот. Будет что рассказать коллегам сегодня.
Костя переставил пластинку в начало мелодии и заговорил о районе, в котором находится его квартира. Лена кивала и расспрашивала, куда можно сходить в городе и чем он занимается помимо работы. Было любопытно достроить полный портрет. Помимо работы Костик ходил в спортзал и играл на приставке. Через полчаса она попрощалась и быстро ушла, сославшись на то, что пора забирать дочек. Дочек и правда пора было забирать, потому что свекровь уже написала два сообщения. Костя c нескрываемой досадой и недоумением помог ей надеть пальто и проводил до выхода.
Но по дороге Лена передумала. Написала мужу, чтобы он забрал девочек, а сама направилась домой. Закрыв за собой дверь квартиры, набрала номер Николая Майера. Он долго не брал трубку, и она успела приземлиться на диван в гостиной. Рука с телефоном дрожала. Николай поднял трубку на двенадцатом гудке.
– Да?
– Здравствуйте, Николай. Это Лена, дочка Любы Афанасьевой.
Он помолчал.
– Здравствуй, Леночка.
Голос у него был старческий, усталый, больной. В трубке был слышен шум улицы, ветер, голоса и проезжающие машины. Хорошо, скорее всего, вездесущей жены нет рядом.
– Николай, скажите, мама с вами, в Германии? – спросила Лена.
В такси ей впервые пришла в голову дикая мысль, что мать с ним, что он уговорил ее тогда уехать с собой, как-то помог деньгами и визой. Может, мать жила в Германии в качестве любовницы. Может, она до сих пор там, осталась нелегально и сейчас ведет жизнь бедной пенсионерки.
– Ну что ты, Леночка, – ответил он, – что ты.
– Я знаю, что вы приезжали в двухтысячном. И что встречались с ней.
– А что случилось? Где мама? – спросил он.
Лена смешалась от его вопроса, в ее понимании все знали, что случилось.
– Она пропала без вести в конце августа того года, – сказала она. – Вы не знали?
Он молчал и дышал в трубку несколько секунд. Лене очень хотелось увидеть его лицо.
– Надо же, как все вышло. Я был в Казахстане в пятнадцатом. Заходил к твоей тете…
– Она к тому времени уехала, – закончила фразу Лена.
– Из деревни тоже все разъехались, – продолжал Николай. – Даже спросить было не у кого.
– Если вам было интересно, почему не приехали в Петербург? – спросила Лена.
– Потому что твоя мать сказала больше не приезжать, – откровенно ответил Николай.
Лена внутренне вспыхнула, потому что именно так, такими словами, мама и разговаривала. Точно, без подтекста, без двойного смысла. В голове прозвучал голос матери:
– Больше не приезжай.
«Больше» – низко, тон постепенно повышается к концу фразы. Слова не дают надежды, что можно возразить или оспорить их. Можно только выполнить сказанное.
– Зачем вы вообще приезжали? – спросила Лена.
– Ну как… Увидеться. Я тогда думал вернуться. В Казахстан возвращаться было некуда. Узнал от твоей тети, что Люба в Петербурге, приехал сюда, встретился с ней, искал работу.
– Костя сказал, не нашли?
– Не нашел. Потом закончились деньги. Я хотел вернуться в Германию, поднакопить и приехать снова.
Лена поняла, что чувствовала мать. С ее характером, ее прямотой и откровенностью она могла ожидать, что ее давний возлюбленный останется с ней здесь и сейчас, не вернется и не станет жить с женой, чтобы поднакопить деньжат и вернуться в статусе вечного любовника.
– Смелости вам не хватило, да? – спросила Лена собеседника.
– Ты по голосу – вылитая мама, – улыбнулся в трубку Николай Алексеевич. Лена снова внутренне вспыхнула, на этот раз от протеста. «Быть похожей на мать – никогда и ни за что!» – Есть такое, – признался он. – Надо было еще в Казахстане разводиться с женой. Прожил жизнь не с той женщиной.
Его слова показались Лене нарочитыми и поэтому – фальшивыми.
– Что ж в двухтысячном не остались? – спросила Лена.
