– Да что ты крутишься, как сука хитрая! – рявкнули сзади. Михаил вздрогнул и обернулся. На пороге стояла Нателла Валерьевна. Она, видимо, слушала давно и была не согласна, потому что покраснела от злости. – Расскажи лучше, как этот нечистотник квартиру завонял! Жизни от него не было!
Она замолчала и дышала, с ненавистью глядя на сестру-наследницу и ее сына. Из своей комнаты на шум выбежала Валентина Афанасьевна. Она протянула руки, чтобы оттащить Нателлу от двери, но остановилась и переводила взгляд с одной женщины на другую.
– Вы – Наталья, насколько я помню? – спокойно спросила Вероника Вадимовна.
– Для тебя – Нателла Валерьевна! – отрезала та и, оттолкнув плечом соседку, ушла к себе и хлопнула дверью так, что с потолка посыпалась известка.
– Извините ее, – сказала Валентина Афанасьевна. Она понизила голос и продолжила: – Видите, она не совсем в себе.
– Все к тому и шло, – кивнула Вероника Вадимовна.
– Вы знакомы? – удивился Михаил.
– Да, конечно. Я иногда жила у Вани в девяностых, когда приезжала на сессии. Получала дополнительное высшее.
– А меня помните? – спросила Валентина Афанасьевна.
– И вас помню. У меня хорошая память на лица и имена, это профессиональное, – обратилась Вероника Вадимовна к Михаилу.
– Я бы хотела поговорить о похоронах, – сказала Валентина Афанасьевна, осторожно оглядывая сестру и племянника. – Нам дали визитку санитары, но там стоимость приличная. Мы собирались скинуться.
– Нет-нет, что вы. Брата моего, каким бы он ни был, слава богу, есть кому похоронить. Саша, займись, – сказала она, не глядя на сына.
Молодой человек подошел к Валентине Афанасьевне, легко развернул ее за локоть и попросил дать визитку, дальнейшего разговора Михаил не услышал. Он думал об убийстве в двухтысячном году.
– Скажите, а в двухтысячном вы, случайно, не жили у брата?
– Жила, – мгновенно ответила она. – Почему вы спрашиваете?
– Видите ли, какое у нас тут дело… – протянул Михаил, не зная, как деликатнее ей сказать о трупе в полиэтилене. И начал издалека. – Эта квартира готовилась к расселению. Мы уже подобрали всем встречки.
– И Ване? – удивилась Вероника Вадимовна.
– Да, и ему тоже. На Гражданке, – ответил Миша.
– Ничего себе. Не думала, что он когда-нибудь переедет, – сказала Вероника Вадимовна. – Он такой любитель центра. Был… Ну, знаете, бывают любители Васьки или Сенной. Вот он Пески любит. Любил, – поправилась она. – Непривычно говорить в прошедшем времени. И вообще, не верится, что он умер. – Она подняла глаза на Мишу, и у него побежали мурашки от горя в ее взгляде. – Мне его покажут?
Мысли Михаила заметались. Он откашлялся.
– Наверное, это возможно, нужно позвонить агентству, куда его забрали. Не знаю точно, никогда не сталкивался.
– Вы счастливый, – улыбнулась Вероника Вадимовна.
– Извините, что даю непрошеный совет, но я бы рекомендовал вам смотреть на брата после того, как с ним поработают в ритуальном агентстве, – тщательно подбирая слова, сказал он.
– Спасибо, я поняла, – твердо ответила сестра.
В комнату вернулся Саша. Он замер рядом со стулом матери. Все время встречи, и сейчас тоже, Саша цепко осматривал комнату, квартиру, дом и парадную. Глаза у него были умные, и вместе с манерой поведения Михаил отнес его к типажу, который называл «решателем проблем». Из таких парней и девушек получались отличные работники и коллеги – все замечают, все держат в уме, оценивают без эмоций. Поэтому все, что говорил, Михаил адресовал в первую очередь Саше, предполагая, что именно с ним как с посредником и будет иметь дело.
– Продолжу рассказ о продаже, это важно. Извините, что обсуждаю это с вами в такой день, но ничего не поделаешь. Здесь еще девять жильцов, которые ждут расселения. И десять продавцов других квартир. Сделка застопорилась вот почему. В день, когда мы должны были идти к нотариусу, покупатель решил проверить перекрытия, и мы нашли в полах труп.
– Так, – сказала Вероника Вадимовна. – Значит, еще один?
Михаил коротко рассказал о расследовании.
– Игорь Вячеславович – следователь, ведет оба дела. И поскольку вы бывали здесь в тот год, когда убили женщину в полиэтилене, он захочет поговорить.
– Давайте, мне несложно, только что я могу рассказать?
– Может быть, вы помните женщину, с которой встречался ваш брат? Любовь Афанасьеву.
– Любу? Конечно помню.
– Мы подозреваем, что это она была в перекрытиях, – сказал Михаил и тут же сам на себя подосадовал. Вдруг он подумал, что Вероника Вадимовна вполне может быть убийцей. Мало ли, отваживала пьющую подругу от брата.
Вероника Вадимовна ошарашенно смотрела на него.
– Конец августа двухтысячного, – сказал Михаил, все больше ощущая, что залезает не в свое дело.
– Я уехала в середине июля.
– Мам, ты так хорошо запомнила? – удивился Саша.
– Да, потому что была защита диплома, ее несколько раз переносили, я поэтому хорошо запомнила. – Она осмотрела пол. – А где же вскрывали?
– В комнате Нателлы Валерьевны, там и нашли тело, – ответил Миша, наблюдая, как у Вероники Вадимовны вытягивается лицо.
– У Наташи… – растерянно пробормотала она.
Из коридора раздался звук шагов, и в комнату заглянул Скрынников.
