Вероника Вадимовна приехала вместе с сыном. Жили они в Пушкине. «Приличная семья», – с облегчением подумал Михаил, когда их машина парковалась у парадной. Вероника была на десять лет младше брата, ясно и быстро мыслила и, по всей видимости, искренне скорбела о смерти брата. Они долго поднимались по лестнице, потому что у женщины были больные колени. Сын, который поначалу показался Михаилу внуком, поддерживал ее за руку.
– На старости лет родила помощника, – сказала Вероника Вадимовна, кивая на сына.
Оказалось, дядю он никогда не видел, потому что брат с сестрой разругались еще до его рождения. Пока они поднимались в квартиру, Вероника Вадимовна рассказывала историю отношений с братом, а Михаил украдкой ее разглядывал. Она выглядела, говорила и была одета как состоятельная пенсионерка, у которой жизнь сложилась хорошо: муж, четверо детей. До пенсии работала завучем в школе. Такой типаж женщин умирал в окружении близких, искренне оплакиваемый. Но потом дети ожесточенно делили наследство. Михаил видел, как уже блестели глаза у младшего сына.
Вероника перестала общаться с братом по его инициативе. Лет пятнадцать назад она приходила с предложением помириться, тогда они обменялись телефонами, но общение не задалось. О наличии внебрачных детей Вероника не знала, но думала, что их нет, брат любил детей и рассказал бы о племянниках, если бы они появились.
В прихожей было многолюдно – снова Скрынников, Валентина Афанасьевна, Нателла Валерьевна, оба коллеги следователя. Когда Михаил, Вероника Вадимовна и ее сын появились в прихожей, шла борьба за выключатель. Нателла пыталась выключить свет, а остальные, кто голосом, кто руками, пытались ей помешать.
– Добрый день, – поприветствовал всех Михаил. – Это Вероника Вадимовна, сестра Ивана Вадимовича и наследница.
Пользуясь тем, что от нее отвлеклись, Нателла добралась до выключателя, он щелкнул, и в прихожей стало темно.
– Нателла Валерьевна! – воскликнул в темноте Скрынников, и в его голосе Михаил услышал истеричные нотки. Безумная соседка уже вывела его из равновесия.
Через секунду глаза Михаила привыкли к темноте, тем более что она была не кромешной, в тусклом свете из открытой комнаты умершего соседа Михаил нащупал выключатель, и снова стало светло.
– Прекратите немедленно! – рявкнул на Нателлу Скрынников. – Сейчас проходим на кухню, там у вас возьмут отпечатки пальцев.
– Я не давала согласия на отпечатки! – с достоинством ответила Нателла.
– Вашего согласия не требуется, это обязательная часть следствия, – отрезал Скрынников.
– У вас тут что-то произошло? – спросила Вероника Вадимовна.
И Михаил понял, что не сказал главного: брата Вероники Вадимовны убили.
– Я, понимаете… – замялся Михаил.
Обе пожилые женщины и коллеги следователя с интересом наблюдали, как агент выкрутится. Но Скрынников пришел ему на выручку.
– Перерыв полчаса, – сказал он, пронзительно глядя на старушек, и те развернулись и пошли в свои комнаты. – Можно перекусить, – сказал он коллегам, и те послушно направились к вешалке с вещами.
Вероника Вадимовна разувалась, но Миша остановил ее. Вместе с сыном они усадили ее на стул и надели бахилы, которые достал из кармана Михаил. Агент провел их в комнату Ивана Вадимовича. Войдя, оба немедленно закрыли нос и рот рукой.
– Ох, что это за запах? – спросила сестра.
Михаил принюхался и учуял старый запах, но по сравнению со вчерашним он был едва уловим.
– Почему в комнате пусто? – спросил племянник.
Михаил глубоко вдохнул, соображая, с чего лучше начать. Картинка: рука жены ставит на пол бутылку со смертельным напитком. Он заставил картинку исчезнуть. Об убийстве должен был сказать Скрынников, но Михаил решил пока не лезть к нему. Поэтому он принес из прихожей стул, усадил на него Веронику Вадимовну, присел рядом на корточки и начал с того, как он нашел мертвое тело ее брата, потом аккуратно сообщил об убийстве. Сестра отреагировала адекватно, без истерики и даже без слез. Она только удивилась, кто мог убить такого безобидного человека, как Иван Вадимович. Потом Михаил аккуратно перешел к состоянию комнаты, которое было еще вчера. Он рассказывал сдержанно, но по глазам Вероники Вадимовны видел, что она понимает. Потом приступил к рассказу о состоянии Ивана Вадимовича перед смертью. Он подбирал слова еще более аккуратно. По большому счету сестре было незачем знать и расстраиваться от того, как жил брат последние годы. Но Михаил быстро сообразил, что слухи до нее в любом случае долетят от соседей или от Скрынникова, который непременно захочет с ней поговорить. Поэтому он обходился общими фразами, причем с каждым словом осознавал, насколько были ужасны последние дни Ивана Вадимовича и обитателей коммуналки из-за соседства с ним.
