Суть схемы проста: реле и сборная батарея из батареек, соединенных через галетный переключатель. Если нет внешнего электричества, то реле соединяет батарею с лампой. Если электричество появилось, то реле своими контактами возвращает первоначальную схему питания светильника. Проблему с тем, что солевые батарейки довольно быстро теряют напряжение, решили очень просто: с каждым шагом переключателя все больше батарей переключались из параллельного режима в последовательный. Да, на последних шагах это приходилось делать чуть ли не каждую минуту, но зато заявленная конструкция с запасом перекрывала требуемое время свечения.
– Просто молодцы, – похвалил я ребят. – Теперь давайте собирайте это в корпус, и можно будет производить испытания в реальных условиях.
– А мы уже, – мне продемонстрировали здоровенный ящик, окрашенный почему-то в красный цвет.
– А почему в красный? – тут же поинтересовался я.
– Не было белой краски нигде, в итоге заняли у авиамоделистов.
Ладно, нам не красота нужна, а функциональность, поэтому пойдет, особенно для первого раза.
– Надо же, и вы уверены, что это сработает? – рассмотрев содержимое, спросил у меня Василий Васильевич.
– А чего ему не сработать, схема-то простая. Да и если что случится, то я буду рядом, – постарался я приглушить опасения главврача.
– Хорошо, давайте подберем операцию попроще, – он полистал журнал, – вот. У нас послезавтра по плану удаление аппендицита. У Агриппины Никитичны. Самая простая операция. Хотя она же может стать и самой сложной… Успеете все подготовить?
– Конечно! – я и на самом деле был уверен в этом, ибо после тех событий с предохранителем уже успел набить руку на этих светильниках.
Получив разрешение, на этой позитивной ноте я ломанулся сайгаком к Никитичне. Обрадовав ее тем, что скоро будем делать операцию с использованием самых новейших изобретений человечества, я помчался за инструментами. Агриппина Никитична, конечно, немного поворчала для приличия, но дала доступ до операционной. Ну а дальше все просто – разорвать провод от трансформатора к лампе и в разрыв воткнуть наш девайс. Если что – просто закорочу место разрыва, и все заработает, как изначально задумывалось конструкторами.
По-моему, в день операции я волновался больше всех. Как же, мое, ну хорошо, почти мое изобретение сегодня впервые будет опробовано в реальной обстановке. Вот пионеры молодцы – притащили откуда-то стулья, расселись рядком и играют тихонечко в какую-то игру, как будто им и не интересно совсем. А я вот не могу успокоиться – в очередной раз мысленно пробежавшись по всему, что может сломаться, и удостоверившись, что все необходимое у меня есть, я начал все сначала. Выпил бы для успокоения, но это вообще ни в какие рамки не влезет.
– Так, Вячеслав, а теперь давайте проверим вашу конструкцию, – голос Василь Васильевича вырвал меня из напряженного ожидания. Я поднял голову – главврач стоял чуть поодаль от операционного стола и наблюдал за проводящим операцию хирургом.
Чуть наклонившись, я выдернул вилку из розетки. Казалось, прошла целая вечность до щелчка реле. Но произошло все так, как я и рассказывал всем до операции. Реле щелкнуло, светильник чуть мигнул, и на этом все спецэффекты закончились.
Я начал считать про себя. И раз, и два, и три… Где-то на двух тысячах мне пришлось первый раз повернуть переключатель, добавляя яркости лампе.
– Вадим Михайлович, мне кажется или новый свет более комфортен? – что-то брякнуло в кювете.
– Да, Василь Васильич, совершенно с вами согласен.
– Вячеслав Владимирович, включите установку назад, – о, это уже мне. Я воткнул вилку в розетку.
– Да, определенно эффект чувствуется. При старом свете есть едва уловимое мерцание на острых гранях.
Я удивленно переводил взгляд с одного на другого. Мужики, вы чего, видите 50 Гц пульсаций у лампы накаливания? Я просто не верю в это. Не те мощности, не то окружение… Однако оба врача заставляли меня раз за разом переключаться с автономного питания на внешнее и все больше убеждались в том, что на батарейном питании свет для них приятнее.
– У меня батареек осталось буквально на несколько минут, – щелкнув галетником в последнее положение, предупредил я врачей. Вот ведь, у них пациент на столе, а они со светом балуются.
– Ну и хорошо, давайте оценим падение яркости на последнем этапе, – оба врача чуть ли не уткнулись носами в брюхо пациента, внимательно рассматривая что-то внутри. Нет, я знал, что хирурги – еще те экспериментаторы, но чтобы вот так, на живом человеке…
– Вячеслав, не беспокойтесь, основная часть операции уже давно завершена, – Никитична заметила охреневшее выражение моего лица и поспешила меня успокоить. – Но новый свет и в самом деле приятнее для глаз, даже когда он не такой яркий.
