- В чем моя ошибка с тобой? – ревет отец. Выпускает из рук галстук, но внезапно размахивается и отпихивает меня ногой к стене. Я врезаюсь в нее с диким грохотом. Не в силах удержать равновесие, скатываюсь вниз, а он тут же оказывается рядом. Поднимает с пола кусок разбитой вазы и усаживается напротив. – С тобой одни проблемы, ублюдок. С тобой слишком много неприятностей.. Ты мне мешаешь, сынок, ты мне не нужен. И никому ты не нужен. Считаешь, эта шлюха тебя любит?
- Не говори о ней…, - дышать трудно, я кашляю и хриплю, - не говори о ней так.
- Ты никогда не будешь таким же. Ты выродок и кусок дерьма. А она родилась для того, чтобы ублажать богатеньких толстосумов, и, желательно, не только ротиком.
- Заткнись!
Я резко подаюсь вперед, но вдруг чувствую, как нечто острое пронзает мне бок. На несколько секунд мир перестает существовать. Я беззвучно ору, горблюсь и натыкаюсь на безумные глаза отца, которыми он разглядывает окровавленный осколок.
- Ты никогда меня не слушался, - шепчет он, затем переводит взгляд на меня и еще шире раскрывает глаза, - ты получил по заслугам. И она должна получить! Она портит тебя сынок, она делает тебя хуже. Посмотри, кем ты стал? Ты перечишь родному отцу.
Мне плохо. Кровь скатывается по белой рубашке, капает на пол. Я часто моргаю. Хочу четко видеть его лицо, но не выходит. Что самое смешное – боли я не чувствую.
- Ты гребанный идиот, - вставая, орет отец. Бросает осколок к моим ногам и резко хватается руками за волосы. – Ты сам напросился. Ты сам кинулся ее защищать. Ты…
Впервые он уходит.
Распахивает входную дверь и исчезает за ней, позволяя холодному ветру обдувать мое испуганное лицо. Не знаю, что делать. Дрожащими пальцами придавливаю рану, поднимаюсь и иду на выпускной. Шок не отпускает, заставляет видеть окружающие предметы в ином цвете. Я сажусь на байк, еду вдоль полупустой трасы и практически не ощущаю, как кровь заливает сидение. Все в порядке, просто царапина.
Вот уже и дом Китти. Пошатываясь, слезаю с мотоцикла. Бреду к главному входу, окровавленными пальцами нажимаю на звонок. От неожиданно нахлынувшей слабости голова повисает, но я упорно держу глаза открытыми. Я должен видеть моего птенчика. Наверняка, она прекрасно выглядит. Она всегда прекрасна.
Дверь открывается. Я выпрямляюсь, однако внезапно встречаюсь взглядом с Хелен Рочестер – высокой, темноволосой женщиной, чьи глаза всегда тщательно сканировали меня, изучали, и чьи глаза всегда оставались пренебрежительно холодными.
- Трой? – ахает она.
Я слабо улыбаюсь.
