военное время разжаловать своей властью генералов и офицеров в рядовые. И, кстати, указы, изданные в правовой форме
стороны, указ Верховного правителя от 27 августа 1919 г. предоставлял право Совету министров самостоятельно утверждать
постановления, не затрагивающие «основ государственного
строя»; с другой стороны, постановление Совета министров от
29 августа предоставляло право Верховному правителю проводить без формального утверждения Совмином указы, «издава-емые в порядке чрезвычайной меры»1.
Гражданскую исполнительную власть на местах осущест-вляли назначенные Верховным правителем управляющие губерниями, областями и уездами (революционное название
«комиссар» было упразднено в декабре 1918 г., вскоре после
прихода Колчака к власти). В прифронтовых регионах был
также введён институт главных начальников края (Уральского, Самаро-Уфимского и Южноуральского) с правами дореволюционных генерал-губернаторов. Как уже говорилось, выборы в
представительные органы парламентского типа были отложе-ны до победы, и даже выборы в Государственное земское совещание, призванное играть роль совещательного (а не законо-дательного) органа, прошли незадолго до краха режима; лишь
на местах продолжали действовать традиционные выборные
органы земского и городского самоуправления.
Наоборот, большевистская власть чисто
45
корирована и подобием (хотя и весьма уродливым, лишавшим
избирательных прав миллионы граждан) выборных законодательных органов в лице Советов и их съездов, пирамидой «как
бы» выборных партийных органов, но при этом оставалась же-сточайшей однопартийной диктатурой тоталитарного оттен-ка, в отличие от умеренно авторитарной власти белых. Само
по себе наличие выборных представительных органов мало о
чём говорит, и лучше всего это продемонстрировала сталин-ская эпоха, когда при формальном (опять же) устранении всех
ограничений демократии, всеобщем, равном и прямом изби-рательном праве и декларированных демократической кон-ституцией 1936 года правах и свободах граждан
царила такая абсолютная «вертикаль власти» и полное подавление любого не то что инакомыслия, а даже намёка на него, которые не снились Ивану Грозному.
При этом при Колчаке, с целью обеспечения контроля над
всеми ветвями власти, 1 июня 1919 г. был введён в действие закон о независимом от правительства государственном контроле; государственный контролёр, как и судебные органы, хоть и
назначался Верховным правителем, но был
И если мы посмотрим на историю других стран, то увидим, что практически везде
правило, устанавливались наиболее радикальными партиями
либо фашистского (Гитлер, Муссолини и др.), либо комму-нистического типа (Ленин, Сталин, Мао Цзэдун и его преем-ники и др.) и имели ярко выраженную идеологическую окра-ску, когда идеология правящей партии навязывается обществу
фактически в виде новой религии, крайне нетерпимой к любой конкурирующей идеологии; отсюда и жёсткий тоталитарный характер с подавлением любого инакомыслия. В отличие
от них, военные диктатуры (Колчак и Деникин, Франко, Хор-ти, Пиночет и др.), как правило, не носят жёсткой идеологической окраски и призваны содействовать
носят «переходный» характер (значительно менее долговеч-ны, чаще всего уступая в дальнейшем место плавной эволюции к демократии) и относительно терпимы к разным партиям
и идеологиям, кроме радикальных.
Попутно отметим и несостоятельность другой версии, рас-пространённой среди современных либералов и демократов —
о том, будто бы именно диктатура, и в частности колчаковский
переворот 18 ноября 1918 года в Омске, свергнувший демократическую Директорию, во многом погубили «Белое дело», раз-рушив коалицию с демократическими партиями и тем самым
«сузив» политическую опору белых. Такое же заблуждение, как
утверждать, что Ленин «сузил свою базу» разрывом с левыми
эсерами. На практике демократическая Директория повторила
на Востоке России в 1918 году «в миниатюре» печальный опыт
Временного правительства России 1917 года, т. е. всё той же
«керенщины». Её так же раздирали межпартийные противоречия между кадетами, эсерами, меньшевиками и др., так что
