Монотонный гул серверов, шелест бумаг, стерильный, бездушный офис банка. И Хлоя за своим столом. Её старый, обклеенный стикерами ноутбук выглядел как островок анархии в море корпоративной униформы. Она просматривала те же самые официальные новости о “предотвращённой диверсии” в Клайпеде.
Уголок её губ слегка приподнялся в едва заметной, усталой улыбке. Она знала: её “хлебные крошки” сработали, Аня Ковач получила информацию и, видимо, сделала с ней то, что нужно.
— Она справилась, — тихонько пробормотала Хлоя себе под нос.
Она закрыла вкладку с новостями. Её пальцы, всегда занятые, начали быстро, почти лихорадочно отбивать сложный, почти музыкальный ритм по клавишам ноутбука. Это был её способ сосредоточиться, навести порядок в хаосе. Её “иррациональный элемент” теперь служил высшей цели.
Она открыла новую, тщательно зашифрованную программу. На экране появились графики, схемы, линии, соединяющие точки — отслеживание финансовых потоков, связанных с Марком Новаком и его известными связями: корпорации, лоббисты, фонды. Она искала его “остаточный риск”, искала слабые места в его сети, ту самую дыру, которую он сам оставил.
Коллеги сидели вокруг, перекладывали бумаги, разговаривали о квартальных отчётах, о погоде. Для них это был просто ещё один день, для Хлои – это была война, и в ней она чувствовала себя по-настояшему живой, наконец-то.
Она вспомнила гибель своего коллеги из CTU, как его “устранили” свои же, как она тайно расследовала это, и как эта информация осталась только у неё. Теперь она будет охотиться за Новаком, раскрывая его собственные “остаточные риски”.
Хлоя сделала глубокий вдох, её взгляд горел. Нет, борьба не окончена, это лишь начало нового раунда невидимой войны.
И она была готова.
Три месяца спустя.
Кабинет был безупречен. Орхидеи в углу всё так же цвели, но их экзотическая красота казалась теперь неуместной, почти оскорбительной. Марк Новак сидел за своим пустым, зеркально отполированным столом и смотрел на экран защищённого планшета.
Там, в прямом эфире, шла трансляция закрытых слушаний в Сенате. Председатель комитета, пожилой мужчина с усталым лицом, зачитывал выводы монотонным, лишённым эмоций голосом.
Новак не слушал, он знал эти слова наизусть, он сам писал подобные отчёты о других. Теперь их писали о нём. Ковач не назвала его имени в своём отчёте, нет, она была слишком умна для этого. Она просто выложила сухие, неопровержимые факты, и система, которую он так долго и тщательно выстраивал, начала пожирать саму себя, чтобы избавиться от “репутационных потерь”. От него.
Его большой палец машинально скользнул по безымянному — привычный жест, который больше не приносил успокоения. Он проиграл. Не террористам, не русским. Он проиграл сломленному призраку и упрямому аналитику, которая посмела поверить в данные, а не в приказы.
В дверь тихо постучали. Его помощник с повесткой.
Новак медленно поднялся. В последний раз окинул взглядом свои орхидеи. В его глазах не было ни ярости, ни страха — только холодная, бездонная пустота.
Комната была маленькой, без окон, пахло дешёвым кофе и формалином. Единственная мебель — металлический стол и два стула. Аня Ковач сидела на одном из них, идеально прямо. Напротив — двое из отдела внутренней безопасности.
— Ещё раз, агент Ковач, — один из них лениво перелистнул страницу её отчёта. — Вы утверждаете, что действовали на основе “аномальных данных”, которые не были подтверждены вашим непосредственным руководством?
Аня поправила очки, её руки спокойно лежали на коленях. Где-то глубоко внутри, на самой границе сознания, её мозг начал монотонно перебирать простые числа.
— Все эмпирические данные, — её голос был ровным, почти академическим, — были представлены в моём финальном отчёте. Мои выводы основаны исключительно на них.
— Ваши выводы, — усмехнулся второй следователь, — привели к международному инциденту и поставили под угрозу карьеру заместителя директора Новака.
— Мои выводы, — её взгляд был прямым и холодным, — предотвратили экологическую катастрофу и разоблачили заговор, угрожавший энергетической безопасности Европы.
Она сделала свой выбор, стала “остаточным риском”, и теперь система будет пытаться её “оптимизировать”. Она знала это и была готова.
В тесной съёмной квартире, пропахшей озоном от работающей электроники, Хлоя О’Брайан пила остывший кофе. На экране её нового, собранного из нескольких частей ноутбука, светилась сложная диаграмма: сеть финансовых потоков, оффшорные компании, подставные лица. Всё это вело к активам, тайно связанным с Марком Новаком.