Агент Миллер, обычно невозмутимый и сосредоточенный на протоколе, морщился. Услышав особенно мерзкий, глухой хруст, он тихо, почти себе под нос, произнёс:
— Чёрт. Похоже, там… там настоящая бойня. Эти парни из ЧВК, они… животные.
Отвращение в его тоне было таким глубоким и человеческим, что Ковач на мгновение отвлеклась от анализа. Она посмотрела на него: на лице Миллера, вместо страха, была лишь усталость и брезгливость. Это было… странно. Неожиданно.
Ковач приказала двигаться осторожнее.
— Тепловизоры. Осматриваем каждый проход.
Они видели силуэты: сначала несколько человек, потом — только один, стоящий, неподвижный.
Когда они подошли ближе, в слабом свете фонарей, Аня увидела их: тела оперативников ЧВК, жестоко нейтрализованные. Среди них — фигура Джека Бауэра. Он тяжело дышал, прислонившись к стене, его одежда была порвана, а на лице — засохшая кровь.
Но он не убегал. Он смотрел на них, его взгляд был не агрессивным, а усталым и готовым к следующему шагу.
Увиденное лихорадочно обрабатывалось в ее мозгу. Новак приказал ей остановить “террориста Бауэра”, но Бауэр только что в одиночку уничтожил целую группу оперативников ЧВК, тех самых, кого она подозревала в истинном заговоре, кто угрожал Европе.
Это не укладывалось в её академический профиль “опасного изгоя”. Человек, который сражается с её врагами.
— Не стрелять, — голос Ани Ковач прозвучал твёрдо, без колебаний. — Занять позиции и наблюдать. Не вмешиваться до моей команды. Мы не знаем полной картины.
Она сделала свой первый шаг против прямого приказа. Не окончательный разрыв, но уже неповиновение. Она дала себе и ситуации несколько драгоценных секунд, чтобы понять, что происходит, прежде чем совершить непоправимое.
В лёгких жгло, каждый вдох был словно острый осколок внутри. Джек прислонился к влажной стене, ощущая под ладонью шершавую, покрытую грибком поверхность. Его одежда свисала лохмотьями, а засохшая кровь стягивала кожу на щеке. Он закончил с ними грязно, без изящества, используя собственный вес, острые углы оборудования и бетонный пол — просто чтобы они перестали двигаться.
Одна из тактических ботинок осталась где-то позади, застряв в решётке. Он не думал о ней, выдернул ногу, оставив ботинок. Теперь босая ступня чувствовала каждую вибрацию бетонного пола, каждый отголосок шума, идущего из глубины.
Старая рана на плече пульсировала адским ритмом, несмотря на дозу обезболивающего, принятого час назад. В воздухе висел едкий запах горелого пластика, смешанный с сыростью, плесенью и тяжёлым, металлическим духом ржавчины.
Среди тел, разбитых и неподвижных, Джек заметил движение. Андрей Волков, инженер, был прижат к массивной трубе и дрожал. Его лицо было бледным. Он лихорадочно тыкал в экран планшета, подключённого к системному узлу, его взгляд был прикован к мигающим красным индикаторам. Волков не видел Джека.
— Н-нет! — высокий, дрожащий голос Волкова сорвался, эхом отразившись от стен. — Нет, нет, нет! Это… это не так должно было быть! Я… я же… я же пытался… я
Джек смотрел. В его глазах не было ни грамма сочувствия или понимания, только усталость и мгновенная, почти животная оценка угрозы. Слова Волкова не имели значения, важно было то, что человек перед ним что-то сделал с системой, и система теперь шла вразнос.
— Заткнись, — голос Джека был низким, гортанным, каждое слово — усилие, вырванное из глотки. — Что. Ты. Сделал?
Андрей запаниковал. Его глаза забегали из стороны в сторону, как пойманная птица. Он попытался поднять планшет, чтобы показать экран, грызя ноготь до крови.
— Я… я изменил… я изменил их протокол! Чтобы… чтобы не было… ну, не было жертв! Но… но их система… она… она вступила в конфликт! Теперь… теперь… — он задыхался, каждое слово давалось с трудом, — …теперь оно… оно нестабильно! Полностью нестабильно!
Джек сделал шаг вперёд, в его движении не было сомнений.
— Нет. Времени.
Быстрым, тяжёлым движением Джек схватил Андрея за воротник и резко ударил его головой о массивную, холодную трубу. Сухой хруст. Тело Волкова обмякло, и Джек отбросил его в сторону. Андрей упал с глухим стуком, без сознания.
Красные аварийные огни вспыхивали повсюду, ослепляя. Визг сирен пронзал воздух, оглушая и заставляя виски стучать. Из труб под давлением вырывался пар, шипя и свистя, словно сама система агонизировала.
Где-то рядом, глубоко в чреве терминала, раздался нарастающий, скрежещущий звук, словно невидимый зверь раздирал металл. Давление в воздуховодах нарастало, заставляя бетон под босыми ногами Джека вибрировать.