24: Остаточный риск полностью

Джек промолчал. Не было сил объяснять, не было смысла. Он протянул ей свой старый, потрёпаный телефон. Рука дрожала, но жест был уверенным. Это был жест огромного доверия, единственное, что он мог дать ей сейчас.

— Здесь… — пауза, глубокий, болезненный вдох, его взгляд скользнул по её лицу, — …здесь больше. От Хлои. Мои… мои записи.

Ковач взяла телефон, её пальцы коснулись его. Сквозь металл телефона она ощутила его боль, его усталость и поняла, что Хлоя не ошиблась.

— Но… Новак… он…

Её голос оборвался. Джек смотрел на неё, его взгляд стал жёстче, но в нём не было злобы, лишь выжженная усталость от борьбы, от бесконечного, грёбаного дерьма.

— Используй это, — его взгляд устремился в её глаза, пронзительный, требующий. — Правду.

Он не стал ждать ответа, не стал ждать ареста. Джек отвернулся. Ковач услышала лишь отдалённый, тяжёлый вздох, прежде чем его силуэт растворился в полумраке туннелей, скрываясь за поворотом.

Она осталась одна, с телефоном Джека и флешкой Волкова в руках. Она посмотрела в темноту, куда ушёл Джек, затем на доказательства.

Её выбор был сделан. Она сжала телефон и флешку, чувствуя их вес.

Холод, липкий и въедливый, проникал в ладонь от телефона Джека, а острая, чужая флешка Волкова впивалась в кожу. Аня попыталась вытереть руки о брюки, но это было бесполезно: влага, смешанная с потом и едким, почти металлическим запахом послевзрывной сырости, не сходила с пальцев. Каждый вдох напоминал о том, что здесь могла произойти катастрофа.

Её упорядоченный мир пошатнулся.

Её взгляд метался между телефоном Джека — свидетельством его отчаянной, сломленной правды — и флешкой Волкова, доказательством сложного, грязного заговора, скрытого под толстым слоем лжи, которую она теперь видела слишком ясно.

Разум, годами натренированный на паттернах и алгоритмах, лихорадочно искал ответ. Джек Бауэр. Её диссертация. Идеальный кейс. Но живой, измождённый человек, которого она только что видела, не вписывался ни в одну из её моделей. Он был чистым хаосом, и этот хаос только что спас тысячи жизней и поставил под удар её карьеру.

Амбиции шептали: очисти отчёт, закрой дело, Джек — террорист, Волков — его сообщник. Всё просто, всё понятно, как и должно быть в её мире.

Но картинка, Джек, сломленный, но несгибаемый, его рука, бросающая ей телефон, и его слова — «Правду» — вызывали в ней почти физическое отвращение к лжи и были безмолвным упреком. Напоминанием о её собственном, давно забытом секрете, о том хаке, который, хоть и был совершён из чистого интеллектуального вызова, привёл к трагедии. Это был её шанс найти искупление и заплатить за это всем.

Где-то вдали послышался приближающийся топот.

— Агент Ковач!

Голос был сухим и жёстким. Старший литовский офицер безопасности, мужчина с усталыми глазами и суровым, непроницаемым лицом, спустился в туннель. Его форма была идеально чиста, в отличие от её собственной, запачканной грязью и потом.

— Нужна официальная версия. Быстро.

Он посмотрел на неё, затем на полуразрушенные провода, на безжизненное тело одного из оперативников ЧВК, которого Джек вырубил. Взгляд офицера скользнул по телефону в её руке.

— «Промышленная диверсия, своевременно нейтрализована нашими совместными усилиями».

Он говорил чётко, без эмоций, как диктовал пресс-релиз.

— Без лишних… деталей. Особенно о… фугитиве, — последнее слово он произнёс с лёгким, почти незаметным презрением, будто сплюнул.

Аня почувствовала, как её голос чуть повысился. Она пыталась сохранить аналитическую чёткость, но слова вырывались быстрее, чем обычно.

— Нет… нет, это… это не так… — она сжала телефон, пальцы побелели, она даже не заметила, как сильно сдавила корпус. — …не просто диверсия. Это… — глубокий, прерывистый вдох, металлический запах снова ударил в ноздри, — …это гораздо… сложнее. Мы… мы нашли… ну, доказательства. Другие. Совершенно… другие.

Её взгляд метался между телефоном и флешкой, она пыталась найти в лице офицера хоть какое-то понимание, хоть одну нить, за которую можно было бы уцепиться.

Офицер лишь сухо приподнял бровь, в его взгляде читалось раздражение.

— Время, агент? У нас нет времени на ‘сложности’. Политики уже требуют ответов. Простой ответ. Кто? Что? И как мы это закрыли.

Она замолчала, её обычно пронзительный взгляд теперь казался умоляющим.

— Но… но это не… не соответствует! Блин! — голос дрогнул, почти сорвался. — Если… если мы проигнорируем… эти… эти аномалии… это будет… это будет ошибка.

Офицер небрежно пожал плечами, как будто речь шла о сбитой собаке.

— Ошибки, агент, случаются. Главное, чтобы они не становились публичными.

Он отвернулся, разговор был окончен. Его люди начали осматривать туннели, обмениваясь короткими, непонятными фразами на литовском. Аня стояла, ощущая, как липкая влага стекает по руке. Её мир, такой логичный и упорядоченный, теперь рушился под тяжестью одной-единственной правды.

Она посмотрела на телефон. Пальцы Джека. Его слова.

Правду.