Воздух снизу ударил в лицо — тяжёлый, застоявшийся, пахнущий сырым металлом, плесенью и чем-то едким, электрическим, как будто здесь только что прошёл подземный удар.
Он двинулся по ржавой лестнице вниз, каждая ступень скрипела под его весом. Острая, ноющая боль пронзала правое колено и отдавала под лопаткой, но он стиснул зубы. Это был просто ещё один фоновый шум.
Луч фонарика на телефоне выхватывал лишь небольшой, тесный кусок пространства. Туннели были узкими, над головой, словно потолок пещеры, громоздились заросшие грибком бетонные плиты.
Ржавые трубы, покрытые толстым слоем пыли и слизи, тянулись вдоль стен. Капли воды падали откуда-то сверху, разбиваясь о пол с монотонным стуком. Где-то далеко, в глубине этого каменного чрева, гудели вентиляционные системы и доносился глухой, отдалённый скрежет механизмов порта.
Теперь весь терминал казался ему одним, огромным организмом, а он – паразитом, проникающим в его вены.
Он сделал несколько шагов и остановился.
Впереди слышались голоса, приглушённые, но отчётливые — двое говорили по-русски короткими, отрывистыми фразами. Он прижался к холодной стене, втянул голову, и запах плесени стал сильнее.
Они приближались медленными, тяжёлыми, неспешными шагами.
— Где, блядь, этот Волков? — пробасил один. — Сказал, будет ждать.
— Может, заблудился, — ответил второй. — Или сбежал. Он… он не боец.
Джек видел их тени, увеличивающиеся на влажных стенах. Полная экипировка, тяжёлые ботинки, бронежилеты, автоматы — оперативники ЧВК. Они что-то или кого-то искали.
Один из них, проходя мимо старой, опрокинутой бочки, задел её ногой. Бочка с грохотом покатилась, ударившись о стену, и из неё потекла густая, едкая жидкость.
Резкий, удушливый запах аммиака обжёг ноздри, воздух перехватило. Он прижал рукав к лицу, прищурился. Это было дерьмово, но, возможно, сыграет ему на руку: запах химии заглушит его собственный.
Он рванул вперёд.
Рывок был внезапным. Первый оперативник, оглушённый резким запахом, не успел среагировать. Джек врезался в него, словно брошенный камень, нанеся удар локтем в челюсть. Короткий, глухой звук, и тело обмякло.
Второй развернулся, поднимая автомат, но Джек уже был рядом. Кусок ржавой трубы, валявшийся у стены, оказался в его руке. Один точный удар в колено. Хруст. Оперативник вскрикнул, осел, и автомат с грохотом упал на бетон.
Джек навалился на него, схватил за горло и прижал к влажной стене. Лицо оперативника перекосило от страха. В расширенных глазах Джек увидел не просто ужас, а что-то знакомое, что он видел сотни раз. Это был страх неминуемой смерти, чистый, неосквернённый страх, который Джек сам давно подавил.
Его пальцы сжимались.
Боль в суставах, в костях, в каждой клетке его измождённого тела жгла, пульсировала, требуя остановиться. Хватит. Он устал.
Но в этот самый момент, когда его руки сжимали чужую шею, когда его тело было напряжено до предела, а в нос бил запах аммиака, сырости и чужого пота, Джек почувствовал что-то странное, что-то, что было почти… домом. Неожиданное, горькое ощущение, что он снова на своём месте, что, несмотря на всю грязь и жестокость, только здесь, на краю пропасти, он чувствовал себя по-настоящему живым.
Его взгляд прояснился, стал острым.
Рывок. Ещё один. Оперативник обмяк, не мёртвый, просто вырубленный.
Джек оттолкнул его, тяжело дыша. Аммиак разъедал горло, он сплюнул на пол и поправил телефон.
Туннель погрузился в тишину, нарушаемую лишь капающей водой и его собственным тяжёлым дыханием. Он оставил оперативников обезвреженными, но живыми, времени не было. Он двинулся дальше, вглубь лабиринта, а за ним тянулся едкий запах химии и эхо собственной борьбы.
Свет монитора бросал зеленоватые блики на её лицо, подчёркивая глубокие тени под глазами. Пальцы Хлои лихорадочно мелькали над клавиатурой, стук клавиш сливался в сплошной, нервный гул.
На экране, в правом верхнем углу, мигало красное предупреждение: “АВТОРИЗАЦИЯ ОТОЗВАНА. ДОСТУП БУДЕТ ЗАБЛОКИРОВАН ЧЕРЕЗ 00:00:15”.
Пятнадцать секунд. Это был конец.
Она знала это, чувствовала это в стерильном воздухе офиса, который вдруг показался ей удушающим. Монотонный гул серверов где-то за стеной казался насмешкой.
Хлоя быстро прокрутила строки кода. Вот он, последний, критически важный фрагмент данных — зашифрованный файл. В нём были не просто финансовые отчёты, а детальный анализ связей ЧВК с руководством российского энергетического гиганта и сценарии их дальнейших действий после Клайпеды.
Это была информационная бомба.
Ей нужно было скинуть её куда-нибудь, и быстро.
Традиционные каналы уже были перехвачены или слишком рискованны. Она не могла довериться никому ни в этом банке, ни в этой системе.
В голове мелькнула мысль, давно забытая, почти иррациональная.