В безупречно организованном кабинете Марка Новака, где каждый предмет стоял на своём месте, витал резкий, чистый запах полироли, смешанный с едва уловимым, сладковатым ароматом экзотических орхидей, стоявших в углу. Новак привык к этому запаху — это был его оазис порядка и красоты посреди хаоса, который он контролировал.
Он сидел за массивным столом, просматривая первые, тщательно отфильтрованные доклады. Его большой палец правой руки машинально потирал безымянный. Взгляд скользил по строкам, выискивая нужные фразы.
— Итак, — голос Новака был ровным, размеренным. Он сделал короткую, стратегическую паузу. — Диверсия предотвращена. Ущерб минимален. Наши…
Всё шло по плану, его «тихое решение» сработало. ЦРУ избежало скандала, а национальные интересы, как он верил, были защищены. Мрачное удовлетворение опустилось в его грудь.
— Я хочу, чтобы в официальных сводках это звучало как наша успешная,
Он видел фразу в одном из отчётов: “неидентифицированных, но высокоэффективных действий”. Его губы едва заметно поджались. Джек. Всегда Джек. Неконтролируемая переменная. Он сделал работу, но ненависть к этой непредсказуемой силе, которая всегда угрожала его тщательно выстроенному миру, никуда не исчезала.
Давний, почти забытый страх кольнул где-то глубоко внутри — страх, что его собственная, давняя ложь о погибшем информаторе может быть раскрыта, если Джек выживет и заговорит.
Дверь тихо отворилась, и вошёл Агент Дэвис, молодой, амбициозный помощник Новака. Его лицо было бледным, но он изо всех сил старался выглядеть компетентным, неся свежую пачку отчётов.
— Сэр, мы также наблюдаем… м-м… всплеск активности на некоторых…
Новак поднял взгляд, его глаза сузились.
— Шум? — его голос стал тише, но жёстче, с едва заметной угрозой. — Убедитесь, что этот ‘шум’ не превратится в
Он взял в руки свой старый, блестящий хронометр и начал тщательно полировать его, игнорируя Дэвиса. Это был его ритуал контроля.
Дэвис кивнул, поспешно развернулся и вышел, оставив Новака наедине с ароматом орхидей и своим тщательно выстроенным миром, который, как он знал, был так же хрупок, как и сами орхидеи.
Глубокая ночь в Лондоне. В квартире Хлои О’Брайан было тихо, если не считать едва слышимого треска статики из старенького, но надёжного радиоприёмника. Сквозь этот фон пробивался безупречно-оптимистичный голос диктора, сообщающего о “блестящей работе спецслужб” в Клайпеде.
— …операция прошла успешно, благодаря бдительности наших служб… — вещал голос.
Хлоя тихо фыркнула. Её пальцы ритмично стучали по клавиатуре, пока она сидела перед экраном ноутбука, где мелькали официальные заголовки, тщательно отфильтрованные для публики.
— Бдительности. Ну да, конечно, — она отпила остывший, горький кофе из кружки с засохшими следами; запах несвежего кофе всё ещё витал в воздухе. — Джек снова невидим. Как всегда.
Её цинизм был щитом, привычной реакцией на лицемерие системы. Джек снова стал фантомом, его жертва стёрта из истории. Ей не привыкать, но под этой маской цинизма таилась жгучая, почти наивная надежда. Она знала, что её сообщение дошло и что Джек сделал то, что должен был.
Эта маленькая, скрытая победа для неё была важнее любого официального признания. Она ненавидела ложь системы, но понимала, что именно эта ложь давала ей возможность действовать из тени.
Она переключила вкладку на ноутбуке, её глаза сузились. Доступ к некоторым корпоративным базам данных, которые она использовала, начал замедленно, но неуклонно блокироваться. Это был не резкий бан, а постепенное “закручивание гаек”, указывающее на то, что её необычная активность замечена, и система начинала её “изолировать”.
— Ну, вот и началось. Блин, — пробормотала она себе под нос с лёгкой досадой.
На несколько секунд она замерла, глядя на экран, и позволила себе очень короткую, горькую улыбку.
— Это было не напрасно, Джек, — слова были почти шёпотом, теряясь в тишине комнаты. Она сделала глубокий вдох, её взгляд стал сосредоточенным и пронзительным. — Борьба не окончена. Она просто… — едва заметная улыбка тронула уголки её губ, — …стала невидимой.
Она закрыла вкладку с новостями, открыла новую и принялась быстро, целенаправленно печатать. Пальцы вновь отбивали сложный, почти музыкальный ритм по клавишам, когда она приступала к новому проекту. Борьба продолжалась — в тишине, в тенях, с новыми целями.