24: Остаточный риск полностью

Редкие машины проносились мимо. Разбрасывали грязные брызги. Игнорировали его поднятый большой палец. Джек сканировал горизонт. Искал не только попутку. Искал признаки слежки. Знал, что на этой глухой дороге их быть не должно. Но паранойя въелась в его естество. Она работала даже тогда, когда он был один.

За ним проехала старая, скрипящая «Лада». Выбросила в воздух клуб синего дыма. Джек невольно сморщился. Запах старого бензина. Он достал из кармана несколько помятых злотых, купленных у Стаса, и свернул к обшарпанному придорожному кафе.

Внутри пахло вчерашней капустой и дешёвым, переваренным кофе. Несколько угрюмых местных за столиками уставились на него. Джек привык. Его усталый, отстранённый вид, глубоко посаженные глаза выдавали его с головой.

Он быстро съел что-то похожее на тушёную картошку. Изучал помятую, изрисованную ручкой карту. Пальцы скользили по линиям, выбирая пути, чтобы избежать основных дорог и блокпостов. Искал признаки присутствия экстремистской группы, на которую ему указал Стас: граффити, какие-то слухи, необычную активность.

Идея казалась… правильной. Соответствовала логике его мира. Найти виновных. Оправдаться.

Но глубоко внутри, его инстинкты, закалённые десятилетиями лжи и предательства, твердили: всё это слишком просто. Он боролся с этим ощущением. Пытался подавить его. Потому что альтернатива – полная неопределённость – казалась ещё более пугающей. Он пытался доверять информации. Но его нутро противилось: он снова пешка в чужой игре.

Джек поймал попутку. Старый, ржавый грузовик, который скрипел и кашлял на каждом подъёме. За рулём – молчаливый, угрюмый водитель. Лицо, изборожденное ветром. В кабине пахло соляркой и чем-то кислым.

— Куда тебе? — водитель буркнул, не глядя на Джека. Взгляд прикован к дороге.

— Литва. Клайпеда. — Голос Джека был низким, хриплым. Каждый звук давался с трудом.

Водитель коротко, тяжело выдохнул. Звук, похожий на вздох усталого животного.

— Далеко.

Джек промолчал. Непроизвольно потирал больное бедро.

— Знаю.

Молчание. Затем водитель взглянул в зеркало заднего вида. Его взгляд на мгновение задержался на усталом, измождённом лице Джека.

— Проблемы?

Джек отвёл взгляд в сторону. Сканировал проносящийся за окном лес. Из горла вырвался короткий, сухой кашель. Он тут же подавил его.

— Всегда.

Водитель пожал плечами. Снова посмотрел на дорогу. Грязь на ботинках Джека была липкой. Рюкзак потёртый и мокрый. Джек всё равно подмечал мелкие, незначительные детали сельской местности: сломанный забор, брошенный велосипед у дороги, одинокий, мокрый пёс, пробегающий мимо. Каждый скрип грузовика. Каждый удар дождя по лобовому стеклу. Он прислонился к холодному окну.

Боль никуда не ушла.

Высокотехнологичный, стерильный аналитический центр ЦРУ гудел. Мягкий, монотонный шум серверов наполнял пространство. Воздух был кондиционирован, пахло озоном и новой электроникой. Яркие, холодные экраны с мигающими потоками данных – карты, графики, текстовые анализы – заливали комнату призрачным светом.

Аня Ковач сидела перед огромными мониторами. Уверенная. Сосредоточенная. Её движения были точны, отточены. Она чувствовала себя абсолютно на своем месте.

Используя сложный алгоритм, разработанный на основе её диссертации, Ковач предсказывала следующие шаги Джека Бауэра. Её голос был ровным, уверенным, когда она указывала на «вероятные маршруты» и «ключевые точки перехвата» для своих подчинённых.

— Согласно нашему анализу, его паттерны поведения… — начала она, проводя пальцем по карте на экране, — …указывают на движение вдоль северных транспортных коридоров. С учётом его психотипа и оперативных привычек, мы можем ожидать, что он будет избегать крупных узлов.

Её уверенность была абсолютной: её модели могли «прочитать» любого человека, даже такого непредсказуемого, как Бауэр.

Во время демонстрации своих прогнозов, Ковач заметила тонкую аномалию в потоке данных, связанных с Клайпедой. Это был короткий, неидентифицируемый цифровой «шум». Возможно, необычный тип шифрования, мелькнувший в сети, или временная метка, которая не соответствовала ни известным ей методам экстремистов, ни стандартным протоколам ЧВК. Она попыталась объяснить это себе как «ошибку датчика» или «незначительное искажение данных». Быстро пролистывала логи на боковом экране.

Но этот крошечный сбой заставил её на мгновение замереть. Её аналитический ум не мог его категоризировать. Крошечная трещина в её уверенности. Она прочистила горло, продолжая говорить, но её взгляд на мгновение задержался на аномалии.

Ковач откинулась на спинку кресла. Поправила очки. Её взгляд упал на маленькую подставку для ручек на её столе, сделанную из грубого, узловатого куска дерева. Она неосознанно провела пальцем по его неровной, шероховатой поверхности. Рука слегка дрогнула, прежде чем она быстро сжала её в кулак под столом.