Для того, чтобы не опоздать, мы завели будильник на 23:59. С каждой минутой близился тот момент, когда я должен был открыть брешь. От этого я волновался всё больше и больше. Честно говоря, мне очень хотелось именно сейчас выпить весь тюбик того странного зелья, превратиться в какую-нибудь сойку и улететь в маленькое оконце куда подальше. Просто потому что я не привык к такой ответственности у себя на плечах. Разумеется, бывали моменты в жизни, когда от меня что-либо зависело и все надеялись на меня, но сейчас был случай весьма критический. Я боялся нескольких вещей. Во-первых, того, что моя рука случайно задрожит и я просыплю всё содержимое мешочка на пол. Потому что я могу. Во-вторых, я боялся того, что из-за волнения, я буду слишком долго колебаться, и у нас истечёт время, которое отведено на то, чтобы открыть брешь. Ну, и в-третьих, я боялся, что открою её в том месте, где в 1713 году стоял какой-нибудь стол с препаратами или хуже того, какими-нибудь скальпелями. Мистер Сит хорошо описал нам свою лабораторию и указал на место, в котором было бы более удобно совершить прыжок. Я не знаю, что было более гениально, планировка или же сама идея сделать личную лабораторию на чердаке. Джесс загорелась идеей тоже что-нибудь обустроить на чердаке. Например, домашний кинотеатр или настроить здесь освещение и сделать зону для всяких там рукоделий. Но об этом я волновался меньше всего. Мне вообще было как-то безразлично то, что произойдёт в будущем. Больше всего сейчас меня волновало и в какой-то степени манило прошлое. И ещё эта Саманта не выходила у меня из головы. Я даже набрался смелости и спросил у мистера Смита не может ли он нас познакомить. Но он был тем ещё жуком и сказал, что если сегодня мы её не встретим, то он будет ждать нас завтра ночью на чаепитие. Это будет ещё более неловко. И ещё это означает, что нам снова придётся сделать прыжок во времени.
Мистер Смит пообещал дать каждому из нас по такому же маленькому мешочку в награду за нашу доброту. Ведь у него такой смеси было спрятано (с его слов) целая тонна. Но даст он нам их под строжайшим секретом, что мы никогда и никому об этом не расскажем и будем хранить их до конца нашей жизни. Ведь все легендарные тайны уходят вместе с их обладателями.
Что же касается нашего пустого чердака, на котором сейчас находились лишь несколько табуреток (на которых мы и расположились), то мистер Смит немного расстроился, когда впервые увидел в каком состоянии была его лаборатория спустя столько лет. Но, к сожалению, время не щадит никого и ничего. Зато он выяснил один интересный факт. Все запасы порошка были либо утеряны, либо использованы. Из этого следует, что альтернативная временная дырка – извиняюсь, брешь – осталась совершенно секретной. Наверное, поэтому наши учёные до сих пор не могут изобрести настоящую машину времени. Ведь всё дело в том, что они создают техническую модель, а здесь необходимы знания алхимии восемнадцатого века. Это вам не гайки да болты соединять.
– Я волнуюсь, – признался я.
Мистер Смит пожал плечами:
– Это нормально. Я тоже боялся. Но всё в жизни приходится делать впервые.
– Точно, Хью, тем более мы все на тебя надеемся, – сказала Джесс.
– Так я ведь из-за этого ещё больше волнуюсь.
– Да брось, всё же хорошо пока что.
– Пока что, – я проглотил комок, подступающий к горлу. – Это ты так намекаешь, что я не справлюсь?
Джеймс со шлепком ударил ладонью себе по лбу и, оставшись в таком положении, сказал:
– Посмотрите на эту королеву драмы. "Я не смогу", "я не справлюсь", "я всё испорчу". Не ты ли хвастался, что все всегда полагались на тебя?
– Это было лишь один раз. И я не хвастался.
– Это не меняет сути дела. Будь мужиком, Хью.
– Сказал Джеймс, – со смешком кинул я.
– Да ну тебя, – пробурчал он в ответ.
Мне кажется, что от волнения у меня начался жар. Не уверен, нормально ли это. Казалось бы, всего-то распылить эту смесь сверху вниз в полночь, да и всё. Справится любой дурак. Но не я. У меня окончательно начали сдавать нервы, и я резко встал и стал расхаживать из стороны в сторону. Мысленно я молил время, чтобы оно тянулось как можно медленнее. Не успел я об этом подумать, как у Джеймса задребезжал будильник. Билли слегка передёрнуло от неожиданности.
– Никогда не привыкну к этим вашим теплофонам, – сказал он, а затем встал и подошёл ко мне. – Давай, Хью, ты сможешь. Развязывай мешочек и возьми щепотку смеси.
Джеймс с сестрой встали по другую сторону от меня. Как ни странно, руки у меня не тряслись, а это уже хорошо. Джеймс сверлил взглядом экран телефона в ожидании того, когда на электронных часах засветятся четыре нуля.
– Здесь? – спросил я, вытягивая руку вперёд.
– Да, здесь.
Я вновь сглотнул и крепко зажмурил глаза. Мне не хотелось видеть всего этого. Через мгновение Джеймс завопил:
– По нулям. У нас есть минута. Давай, Хью.
Я разжал глаза и посмотрел на свою вытянутую руку.
– Давай-давай, – подбодрила меня Джесс. – Как-будто соль сыпешь.
