— Вы должны слушать всех в этом здании, не пытайтесь сбежать, не пытайтесь атаковать сотрудников, ожидайте следующего введения препарата через двадцать часов. И так, возьмите этот мяч, — он передал Андрею шарик размером с небольшое яблоко, — бросьте в меня.
Андрей тут же стал замахиваться, но случайно выронил свой снаряд, доктор подал ему его снова, опять замах.
— Стоп! — резко командует врач и Андрей тут же останавливается. — Выбросьте мяч, ударьте себя по лбу, отлично, я вижу, что вы хотите в туалет, делайте это прямо лёжа здесь, не переживайте бельё и вашу одежду сейчас же заменят. Давайте.
И тут Андрей заметил, что может и не выполнять команду, похоже, что по крайней мере пока, препарат не подействовал, однако такое ценное открытие лучше оставить незамеченным для персонала, мало ли когда будет возможность сбежать отсюда, никто не будет ожидать, что контроля над ним никакого и нет. Преодолевая омерзение к самому себе Андрей подчинился совершенно не подавая виду.
— Отлично, — по крайней мере на словах удовлетворился врач, — персонал уже идёт сюда, никто ничего о вас не подумает, если переживаете, это стандартная процедура. Можете отправиться в душевую, она у вас здесь личная, там есть всё для гигиены.
Доктор уже направился к выходу, как перед самыми дверьми встрепенулся и обернувшись сказал Андрею.
— И главное! Не наносите, даже не пытайтесь нанести себе какие-нибудь увечья. Теперь точно всё, до свидания.
Пока Андрею меняли постель, получив от медсестёр новую одежду он отправился в душ, молодая девушка весьма вежливо сообщила ему, что его бинты гидрофобные и он может смело мыться и мочить их. Андрей только чуть покивал ей в ответ, не очень-то ему уже было важно, что станется с этими бинтами и им самим, в его душе ещё тлела искра решимости сбежать отсюда, но так слабо, что он этого почти не чувствовал. Из-за травмированных ладоней пилот Кальмара не мог держать даже кусок мыла, ему уже было очевидно, что это не из-за бинтов, они почти не мешают движению, видимо это навсегда, как и навсегда медленная и болючая походка на истерзанных ногах.
“Побег, да какой побег, когда ты еле ковыляешь несколько метров, с помощью костылей, и даже так вынужден остановиться, потому что нужно сделать передышку от боли. Попросить у них инвалидную коляску что ли.” — Вертятся мысли в голове пилота.
Каждый день на протяжении следующих трёх месяцев проходил совершенно одинаково, ближе к концу этого срока Андрею сняли бинты и он смог рассмотреть свои искореженные руки и ноги, которыми теперь почти ничего не мог сделать, пальцы почти не сгибались, разве что он мог прижать большой палец к ладони и только так и удерживал что зубную щётку, что столовые приборы. Стопы тоже находились теперь только в одном положении, ходить пилот мог без костылей, но походка его была такой, будто он демонстративно ударял землю при каждом шаге, словно хочет кого-то напугать. Но нет, просто сустав между голенью и стопой больше не работает.
Однако спустя три месяца, как того ожидал Андрей, его пребывание здесь не закончилось, но даже в том бессознательном состоянии он запомнил про девяносто два дня, и судя по тому, что он считал у себя в голове, прошло уже даже больше, однако полная тишина от персонала или ещё кого-либо продолжалась. В один из дней он даже сам заговорил с дежуривщим сегодня медиком, мужчиной чьё лицо было наполовину скрыто салатовой бумажной маской.
— Вы не знаете сколько я ещё буду здесь?
— Даже не представляю, — вежливо ответил тот.
Так и закончился первый и последний разговор Андрея за всё это время.
И потянулись дни дальше, Андрей всё так же ощущал, что может и не выполнять приказы, а надо только уличить момент, чтобы стянуть нож из столовой, отнести его в палату и вскрыть себе вены к примеру на горле, но тут мешает то, что прямо под его дверями всегда кто-то дежурит, комната напичкана камерами, да и даже если у него получится, то с такими технологиями его явно смогут восстановить, а потом введут в состояние овоща для безопасности и тогда он может оказаться пленником уже своих снов, а это его пугает даже больше смерти.
К четвёртому месяцу он стал ощущать как тают его мышцы, конечно же не это стало причиной созревания ещё большей тьмы в его душе, просто один из факторов, и кто знает до чего бы всё дошло если бы один из медиков оставшись один на один с Андреем не опрокинул ему на ухо тихие, но раздувшие пожар слова из той слабой искорки, которая ещё чуть-чуть и погасла бы.
— Тебя выкупили, скоро уедешь отсюда, — еле слышно шепнул мужчина, даже не глядя в этот момент на Андрея, он делал вид, что проверяет настройки койки космонавта.
Андрей встрепенулся и мгновенно посмотрел на медбрата или кем он тут был.
— Кто выкупил? — спросил космонавт забыв убавить громкость своего голоса, чтобы никто не услышал и не заинтересовался этим разговором.
— Что? Вы мне говорите? — уже нормально переспросил молодой мужчина.
— Ничего, — ответил Андрей, быстро сообразив, что никто тут с ним болтать больше не собирается.