- А, первая красавица столицы?
- Да, была пару лет назад. Она и сейчас, конечно, хороша. Но слишком уж.... благочестива.
- А ты ее где увидел?
- так в храме. Ее Языков выдал замуж за старого Заборовского, а тот пару лет назад возьми да помри. Так она каждый день ходит в храм, свечки за упокой мужа ставит и молится за его душу.
- Надо будет с ней поговорить, - задумалась Софья. - Жалко девчонку.
- Поговори. Глядишь, и пристроишь куда?
Софья послала Алексею улыбку.
- Нам в хозяйстве все пригодится. Даже вдова боярская.
Алексей кивнул. Всей правды он Софье так и не сказал. Женщина чем-то зацепила его. Было в Марфе нечто... тонкое, возвышенное, нежное. Ее хотелось поднять на руки, прижать к себе и защитить от всего мира. Унести на поляну с цветами и остаться рядом с ней навечно. Только вот...
Сейчас он безжалостно давил в себе эти мысли, рассказывая все сестре. Понимал - она сейчас встревожится, найдет Марфу и действительно займется ее судьбой. И будет у той дом, дети, супруг...
Про царя она и думать забудет. А вот Алексей сейчас отлично понимал дона Хуана.
Это могла быть любовь. Могла быть страсть.
И ее надо было раздавить каблуком, потому что есть Ульрика, дети, государство...
Будь оно все... нет!
Он - царь. И это его ярмо. И долг, и честь, и люди на него рассчитывают. Никогда он не поставит даже возможность любви выше всего этого. Так уж воспитали.
А сердце все равно иногда щемит, стоит только вспомнить грустный взгляд громадных голубых глаз.
Алексей и не заметил, как переглянулись Софья и Иван. Друга и брата они знали вдоль и поперек.
- срочно найти ее и пристроить, - решили карие глаза.
- а я отвлеку Алексея, - супруги понимали друг друга просто с полувзгляда.
Когда через два месяца Марфа Заборская вновь вышла замуж, никто и не удивился. И когда ее супруга услали в Крым - тоже. Дело-то житейское, чай, не те нынче времена, чтобы сидеть на одном месте. Прикажет государь, так и на другой конец света поедешь.
Надо...
А то, что Алексей тосковал несколько месяцев...
Так ведь государь же, не сопляк какой безмозглый. Уел с головой в работу, отвлекся, да и успокоился потихоньку. Перебесился. Уля - и та не заметила.
***
- Шведы скоро нападут.
- Как скоро?
Адмирал Александр Яузов, выпускник царевичевой школы и один из любимых учеников Мельина, смотрел на гонца прищуренными глазами.
- Думаю, у вас есть не больше десяти дней, прежде, чем их флот окажется у Риги.
- Твою ж!
Ярость адмирала была почти физически ощутима.
- а чем вы занимались раньше!? Почему я узнаю об этом только сейчас!? Что можно успеть за десять дней!? Повеситься!?
Гонец, он же сокурсник, он же шпион, он же Дмитрий Берестов, грустно усмехнулся.
- Сашка, Карл тоже не дурак. Я чудом вырвался. Все порты закрыты, все отслеживается...
- Голуби?
- Сокола.
- Черррт! Десять дней?
- Я не знаю, что ты будешь делать. Но они идут.
Яузов и сам не знал, что именно делать. Но...
- Рига? Это - точно?
- Да. Они хотят пройти вдоль побережья, сначала разорят крепости, а потом за ними пойдут солдаты. Уже на галерах, не торопясь, не ожидая сопротивления...
Слова, которыми Яузов охарактеризовал шведов, в истории не сохранились. Пергамент было жалко.
- М-да, задал ты мне задачку.
Помощь придет, но когда?
А драться - ему, умирать - ему... Ну и пусть.
Когда-то царевич подобрал мальчишку в придорожной канаве. Сашку отмыли, дали ему фамилию, обучили, устроили в жизни... сейчас его пора отдавать долги.
Смерть?
Жалко, конечно. И жену жалко, и детей... крохи еще совсем.
Он - справится. Обязательно справится.
Рига? Сааремаа?
Карта была неподалеку. Медленно, очень медленно, на ней появлялись линии, какие-то прикидки, наброски... шанс есть?
Да.
Не у него, у Риги. У Руси. Он-то, скорее всего, тут и поляжет.
Важно ли это?
Если он заберет с собой шведский флот - нет. На лице Сашки Яузова появилась откровенно волчья ухмылка. Он - справится, еще как справится! Он уже знает - как.
***
- Ваше величество, прошу о милости!!!
Нельзя сказать, что Людовик растаял сразу, но... была, была у него слабость к красивым дамам. А склонившаяся перед ним женщина была воздушным и неземным созданием.
Белокурые волосы, голубые глаза, шитое серебром черное платье, придающее ей вид фарфоровой куклы, и не скажешь, что беременна. Такой уж у нее вид... непорочный.
- встаньте, сестра моя. Прошу вас...
Людовик лично подвел даму к креслу, усадил в него и даже предложил вина. Тонкие пальцы сомкнулись на прозрачной ножке бокала - и сами показались едва ли не стеклянными. Совершенство из лунного света и фарфора, иначе и не скажешь.
- Ваше величество, мой муж мертв.
Из голубых глаз выкатились две слезинки, скользнули - и пропали в складках кружевного платочка. Как и не было...
- примите мои соболезнования, ваше величество.
Когда Людовику доложили, что его умоляет об аудиенции вдова Якова Стюарта, он сначала и не поверил. Шутки шутить изволите, она сейчас в Шотландии! Кто б ее оттуда выпустил, теряя такой ценный козырь!?
