- Как бы он не решил, что мы специально его племянницу извели...
Маша неаристократически хмыкнула. Извели, как же! Да хотели бы - давно бы! Карлоса пожалели, вот и вся разгадка! Он-то к этой стерве всей душой прикипел, вот и терпели... Хотя было и кому, и за что! Нет, вины русских тут не было ни краешком.
В покоях королевы было душно, сильно пахло благовониями и ладаном, Карлос сидел у постели жены и держал ее за руку. На вошедшую Марию посмотрели оба. Только вот выражение лиц было разным. У Карлоса - даже радостным, пришел человек, который его поддержит. А вот Генриетта-Мария...
Убила бы! Если бы не умирала, так точно убила бы. А испанская королева и правда доживала последние часы. Было что-то такое в ее лице: ввалившиеся глаза, покрытые белым налетом губы, резко запавшие щеки... за последние несколько лет королева растолстела мало не вдвое, но приближающаяся кончина словно сострогала все лишнее с ее лица - и наделила его юностью.
Ах, как быстро и безжалостно летит время!
Маша села рядом с Карлослом, положила ему руку на плечо... нарушение этикета?
О, да, и какое! Способное повергнуть в обморок половину испанского двора. Вторая побежала бы за инквизиторами.
Раньше. Еще пять лет назад. Но с тех пор многое изменилось.
Дон Хуан, наглядевшись на русские порядки, крепко прижал святошам хвост.
Аутодафе? Ведьмы? Еретики?
Замечательно. Только после многократного разбора дел. И без пыток, а то так ведь и самих борцов проверить можно! Дня не пройдет - и сознаются, и раскаются! В чем угодно, не то, что в ведьмовстве!
Инквизиторы шипели гадюками, но сильно не спорили. При доне Хуане страна хоть с колен подниматься начала, это все понимали. Активная торговля с Русью, взаимопомощь, колонии, которые чистили 'на троих' - Русь, Испания и Португалия...
Раньше-то корабль и из порта выйти не мог - тут же пираты налетали! А денег в казне нет! А кушать хочется! Тут и начнешь бросаться на еретиков, чтобы церковное имущество увеличить.
Придворные тоже ругались, но с Машей спорить было сложно. Авторитетов для нее не было, прогибаться она ни перед кем не собиралась - вторая по значимости дама в государстве, а заставить... а как?
Дикая московитка - и все тут! А раз дикая - поберегись, не то ведь и по морде получить можно! Мы, московиты, люди простые, у нас до сих пор медведи по улицам ходят, где уж нам этикетам обучаться? Не превзошли мы сию науку и не собираемся...
Генриетта чуть шевельнула губами.
- Ваше величество, оставьте нас на пару минут, прошу вас?
Карлос с сомнением посмотрел на жену, на Машу, но раз уж просят...
Хлопнула дверь. И ненавидящий взгляд стал живым, острым, не одурманенным опием.
- Сука!
Отпираться Маша и не подумала.
- Я на твоих детей не охотилась.
- Нет у меня детей. И не будет уже никогда. Помру - и все.
- Я в этом не виновата.
- Да неужели?
Маша передернула плечами.
- Могу здоровьем детей поклясться - я не виновна в твоей смерти.
- А в его?
- Чьей?
- Луи. Моего Луи?
Умирающему не лгут. Но... а вдруг да не умрет?
- Дофина? Нет. Я не отдавала такого приказа.
- Но знаешь, кто его отдал?
Маша склонилась пониже, глаза блеснули.
- Ты думаешь, что покушение на русскую царевну должно было сойти ему с рук?
Судя по взгляду Генриетты-Марии - да! Именно так она и думала! Франция - центропуп вселенной, Людовик - король-солнце и этим все сказано. Его сын - тоже что-то почти божественное. В переводе - они могут делать гадости кому и сколько угодно, но ответить им - не моги!
Жаль, что русские были иного мнения.
- Стерва! Ненавижу тебя!
- Так своему Луи и скажешь, когда в аду увидитесь. Но Карлушу мне не расстраивай! Поняла?
- И что ты мне сделаешь?
- Намекаю - у тебя сестра есть. Племянники, у Луи там сын бегает... так что никаких злобных воплей. Все исключительно пристойно. Он-то тебя любит, хотя и неясно за что!
- Любит! Ха! Ха! - умирающая то ли рассмеялась, то ли закашлялась, из глаз покатились слезы. - Любит!? Да он не знает, что это такое!
- Уж как умеет и как может, - оборвала ее Мария. - Ты мне все сказала?
- НЕНАВИЖУ!!!
Шепот был настолько искренним... За что? Да за все! За мужа, детей, здоровье, жизнь... за то, что Мария приняла решение сама, а Генриетту-Марию использовали, как разменную пешку в королевской игре. За то, что одна была умна и сильна, а второй не оставалось ничего, кроме ненависти и тоски.
Больно...
Мария пожала плечами. И позвала Карлоса. Пусть побудет с женой остаток времени.
Любить он не умеет?
Нет уж, простите. Это в постели у него - ноль навечно, а душа-то живая. Любящая, чистая, искренняя... и плевка в эту душу он не заслужил.
Он его и не получил. Максимум, который позволила себе Генриетта - это коротенькое:
- Никто не будет вас любить так, как любила я, сир...
И испанский двор погрузился в траур. Но новую супругу Карлосу подыскивать уже начали, а то как же! Престолонаследие обязывает!
Маша предлагала не мучить девчонок, все равно толку не будет, но тут муж был непреклонен.
А вдруг?!
А божественное чудо?
А надежда?
