- Предлагаю согласиться, помариновать их в Архангельске - все равно у нас карантин обязателен, собрать о них все сведения - и спустить с цепи Ромодановского. И принять - примем, в грязь лицом не ударим. И узнать больше того, что мы захотим, они не смогут.
- Хм-м... Почему бы нет? Тогда сядь, отпиши в Рим, а мне покажешь.
Соня кивнула.
- Как скажешь, Алеша.
Брат и сестра обменялись понимающими улыбками. Рим так Рим! И бояться тут нечего! Просто когда понимают, что русских не сломить силой - начинают войну иного рода. Информационную, дипломатическую... Письмо, которое лежало сейчас на столе и было таким объявлением войны. И Софья с Алексеем принимали вызов.
Хотите принести на Русь свою культуру? Прогнуть нас под свою гребенку?
Ну-ну!
Мы еще посмотрим, кто выиграет в этой схватке.
***
Де ла Рейни мух ртом не ловил. С преступниками у него получалось куда как лучше, да и урожай был побольше. И кому, как не ему, отдал приказ его величество, узнав про покушение на свою любовницу?
Да ведь не просто любовницу!
Королеву Англии!
Тут политика-с...
Одно дело - травить соперницу, это все понимают, это нормально. А если тут английские корни? И отравить хотели мать английского принца? А там и самого малыша?
Гнев Людовика, умело подогреваемый иссиня-бледной Анной де Бейль, был страшен. Французские придворные жалели только о том, что они не змеи. Как хорошо бы сейчас заползти куда в щель - да и спрятаться. И не выползать месяц.
Все слуги ее вдовствующего величества были допрошены с пристрастием, кроме трех самых доверенных (с пристрастием - означало и дыбу, и пытки водой и прочие милые радости в застенках Бастилии) и наконец сознался один из поварят. И что получил, и от кого получил - ла Рейни подхватил ниточку и принялся рыть.
И - остановился.
Говорят же, что в жизни все повторяется дважды, но один раз трагедией, а второй - фарсом. В тот раз король пощадил мадам де Монтеспан.
А герцогиню де Фонтанж?
А вот тут - извините.
И детей у нее было куда как поменьше, всего двое от короля, и надоесть она Людовику успела хуже зубной боли. Глупа ведь...
В постели хороша, но и только. И сам Людовик, скажем честно, уже не был таким сатиром, как в молодости, потихоньку снижая постельную активность и задумываясь о душе.
Приговор был жестоким и страшным.
Плаха и топор.
Анжелика бросилась в ноги возлюбленному, умоляя о милости. Не получилось.
Памятно королю было дело о ядах, ой как памятно. И как шатался трон - тоже. Какое там милосердие? Зарыл бы! Собственноручно!
Повезло ли герцогине - сказать сложно, потому что ее недотравленное величество решила, что лучше быть милосердной. Немного. И тоже упала в ноги королю, прося о милосердии к дурочке. Людовик рыкнул, сверкнул глазами, топнул ногой... потом посмотрел на иссиня-бледную интриганку и чуть смягчился. Ладно уж... пускай живет.
В одном из дальних монастырей, где-нибудь в Оверни или еще где подальше...
Милосердие выходило сомнительным. Никто и не сомневался, что Анжелика де Фонтанж не проживет там слишком долго, скоропостижно скончавшись от какой-нибудь чахотки или несварения желудка. Монастыри - они вообще очень вредны для опальных королевских фавориток, и мадам де Монтеспан тому пример. Но вслух все восхваляли доброго короля и милосердную вдовствующую королеву.
Анна де Бейль постепенно приобретала все большее влияние на Людовика и собиралась его использовать исключительно в своих целях.
Франция?
Англия?
Русь и только Русь.
***
Его величество Джеймс Стюарт благосклонно взирал на жену и детей.
Нельзя сказать, что он сильно любил свою Энни, но все же... Они столько лет вместе, у них четверо детей, и еще троих прибрал к себе Господь, они отлично понимают друг друга.
А женщины...
Почему бы и нет? У короля могут быть фаворитки, все равно ни одна из них не встанет на место королевы.
Да, король и королева...
И до сих пор Джеймс не мог поверить в свое счастье. Пусть трон весьма зыбок, пусть казна не особенно наполнена, пусть по стране возникают мятежи, а Уэльс - это вообще осиное гнездо, но он воссел на трон своих предков.
Теперь надо удержаться и передать его сыну. Получится ли?
Зыбко, все так зыбко...
Джеймс Монмут был по-житейски неглуп и понимал, что на трон его практически возвели. Подготовили почву, подтолкнули, а то и еще чего... Кто стоит за этим? Он не знал. Голландцы?
Да, безусловно, там и их руки.
Испанцы? Тоже возможно. Во всяком случае, несколько колоний у него уже откусили, а что он может сделать?! И хочет ли что-то сделать?
Честно говоря, не очень. Джеймса устраивала роль короля. И вообще - на его век хватит, а дети... разберутся, куда они денутся! О нем что-то родной отец не позаботился!
Его величество отбросил неприятную мысль в сторону и пригласил жену на танец. Энни вспыхнула и заулыбалась.
